Когда Гришка проснулся, в палате он был не один.

— Выйдите, пожалуйста, — приказал Тарасов врачу. Тот неохотно, но подчинился.

«Интересное кино — что это он тут командует?!» — ленивой осенней мухой проползла в Гришкиной голове мысль.

— Отделали тебя за Улыбку или за бригаду? — сразу же приступил к делу Тарасов. — Подожди, сам угадаю: и за то, и за другое?! Если выжить хочешь, подай знак! — помолчав немного, решительно произнес капитан.

Парфен поспешно прикрыл единственный «живой» глаз.

У берега озера лежала тонкая кромка наледи. Некоторое время Парфен стоял, подставив лицо колючему ноябрьскому ветру. Вчера выпал первый снег и к обеду растаял. С утра небо чернело с севера, грозясь повторить вчерашнее наступление зимы на природу.

Гришка хотел дождаться, пока с неба пойдут белые хлопья. Еще с детства он обожал момент, когда на лицо падают холодные снежинки и быстро тают. Природа вокруг замерла, словно ожидая этого события. За небольшим озерцом лиственный лес торчал в небо темными, голыми уже вершинами деревьев. Григорий скорее почувствовал, чем услышал приближение другого человека.

Круто обернувшись, он увидел Таню. Она подошла и молча взяла его под руку. Говорить не хотелось. Жизнь опять дарила им короткое счастье. Истекала вторая неделя, как Парфен жил на спецдаче ФСБ за Владимиром, в порядочном отдалении от ИТУ-32.

Организовал его вывоз из колонии все тот же капитан Тарасов. Обстоятельного разговора еще не было, сперва Гришку поставили на ноги и основательно подштопали.

Досталось ему здорово: кроме сотрясения мозга, сломали нос, рассекли бровь так, что пришлось накладывать швы!

— Такие ушибы, — качал головой врач, осматривая его тело. — Удивительно, что без переломов обошлось!

Спасло Парфена только то, что он успел, хотя и вскользь, зацепить своей заточкой Самосвала, и тот заорал благим матом. Проходивший с проверкой режимник услышал это и решил заглянуть в сушилку. Если бы не эта случайность — не стоять бы ему на берегу озера и не ловить на еще не успевшие сойти синяки робкие первые снежинки.

Когда Парфен проснулся в очередной раз, то очень удивился, обнаружив себя в совершенно незнакомом месте. Еще большее изумление и одновременно неимоверную радость парень испытал, увидев рядом Таню. Уже за одно это он был готов сделать для Тарасова все, что угодно. Гришка уже знал, что находится на даче, принадлежавшей ФСБ. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Тарасов теперь каким-то образом связан с этой службой.

— Смотри, — оторвала Гришку от размышлений его подружка. По дороге мелкой букашкой в сторону дачи полз автомобиль.

— Пошли-ка в дом, — чуть нахмурившись, произнес Гришка и решительно направился к двухэтажному строению.

— Ну, парень, давай теперь поговорим. — Бросив эту фразу, Олег Андреевич переглянулся с сидевшим во главе стола мужчиной, который был на десяток лет старше его возрастом. Коротко стриженный, с офицерской выправкой человек. Взгляд серьезный и уверенный. Все это сразу сказало Парфену, что перед ним, скорее всего, начальник капитана Тарасова или, по крайней мере, просто старший по званию офицер.

— Петр Сергеевич, вы сами… или мне начать? — как бы подтверждая его мысль, обратился к нему Тарасов.

— Давайте вы, Олег Андреевич, а я пока послушаю, — сдержанно ответил старший.

— Ты парень умный и, наверное, понял, что наш интерес к тебе непосредственно связан с твоим делом, — начал Тарасов.

Гришка согласно кивнул головой, не прерывая следователя.

— Так вот, задача перед тобой ставится сложная — ты возвращаешься в лагерь и собираешься организовать побег. Тебя ловят, добавляют срок… Да не волнуйся ты так, дай досказать! — перебил сам себя капитан, заметив, как напряглось лицо Парфена. — Так вот… Ты бежишь, тебя ловят, естественно, добавляют срок и этапируют в другую колонию. Твоя задача — там ты корешишься с одним блатным из новых. Мироном его кличут. Он, как мне кажется, захочет убежать — капитан позволил себе легкую саркастическую усмешку. — Теперь внимание! Твоя задача бежать вместе с ним и остаться в его команде.

— А дальше что? — внимательно слушавший и до того молчавший Парфен задал первый вопрос.

— Дальше… — Тарасов на секунду замялся и вновь кинул быстрый вопросительный взгляд на старшего.

Тот одобрительно кивнул головой, отдавая молчаливый приказ.

— Дальше ты остаешься в его банде до той поры, пока мы не вычислим одного весьма нужного нам человека. Будешь нашими глазами и ушами.

— А если я от этого удовольствия откажусь?

— Пожалуйста, твое право, — встрял в разговор неизвестный. — Тогда вернем мы тебя в тридцать вторую и предоставим возможность досиживать срок. Кстати, чтоб ты знал: Самосвал получит дополнительный срок и его переведут на другую зону, тебя, может быть, нет, хотя за заточку могут накинуть пару годков. А вот Калган, — седовласый с упором посмотрел на Гришку, — почему-то отмазался подчистую! Самосвал дал показания, что тот участия в драке никакого не принимал! И долго ты там против него продержишься?

Парфенов молчал, понимая, что начальник капитана Тарасова на все сто процентов прав.

— Пойми, парень, что игра идет по-крупному. Ты всего лишь пешка рядовая в этой игре, которая к тому же совершенно случайно оказалась на доске, но умудрилась сразу шагнуть не на один или, скажем, два, как все порядочные пешки, хода, а на целых три! И теперь противник тебя о-очень хочет убрать!

— Да зачем?.. — искренне удивился Гришка. — Я ведь ничего толком не знаю! Ну, за Улыбку — это понятно! Ну, Костя с Геной, ребята — это тоже понятно!.. Кстати, а что с Костей?