Значит, никаких судов.

В оперативной сводке за 18 января заявы о пропаже Бекетова нет. Скоро его начнут искать. Лёха расскажет и про эту квартиру, и про гараж.

Квартира — не проблема. Следов здесь после Настиных стараний не нашлось бы и даже с техникой XXI века, не то что с нынешней. А квартира наверняка окажется в поле зрения из-за ковра, которым укрыты трупы. Ковры в СССР похожи как братишки, кроме настенных с оленями, но тот же Лёха запросто сложит один плюс один и вспомнит, откуда ковёр.

Так… В ближайшие дни нужно купить какой-то палас и кинуть на пол. Держать наготове версию, что ковёр пришлось выбросить из-за вони.

Поразмыслив, Егор пришёл к выводу, что скрывать происхождение ковра с дыркой от пули — глупо. Пантелеевич знает, что из его райского уголка ковёр пропал. И соседи из окон точно видели, как кавказы тащат ковровый свёрток с телом.

Но палас не помешает. Без него холодно становиться на пол босиком.

А тот ковёр придётся убрать, порезать на куски и скормить какому-то мусорному контейнеру. Как ни противно возвращаться в гараж и снова лезть в «Волгу» с трупами. Без вариантов — за собой нужно подчищать. Тогда не останется главной ниточки, ведущей от жмуров в гараже к квартире на Калиновского, 70. Вдруг пронесёт, тогда к Пантелеичу и жильцам не будет вопросов о происходившем тут 16 января.

Пистолет, наркотики и часть денег…

Сейчас они рассредоточены в двух заброшенных могилах на Московском кладбище, как раз в крайнем ряду, примыкающем к забору гаражного кооператива. Прикрыты отвалившимися плитками и присыпаны мусором. Потеплеет, земля отмёрзнет, вот тогда их стоит прикопать получше. Например — в лесополосе за «Трудовыми резервами».

Остальное? Остальное пока терпит.

За этими мыслями Егор уснул без сновидений. Дух Бекетова, умерщвлённого чуть более двух суток назад всего в паре метров от их общего с Настей лежбища, не приходил и не тревожил.

Утром, когда вернулся с пробежки, она уже проснулась и колдовала на кухне. Правда, при минимуме колдовских ингредиентов.

— Оставлю тебе двадцать рублей. Гастроном тут недалеко, прикупи поесть. В том числе на завтра, когда меня бросишь.

— Не надейся избавиться от меня надолго. Вернусь к первому февраля. Ты скоро сегодня?

— Не скоро. Вторник же. С работы помчусь на тренировку. Можешь учиться сколько влезет. Но вечером будь дома. Ключ один. Я потом поменяю замок, — он не сказал «дам тебе запасной ключ», хоть Настя наверняка ожидала. Но произнести что-то ободряющее следовало, и он добавил: — Ты так классно навела чистоту! Никогда бы не ожидал, что за три часа можно столько успеть.

— Без меня разводи свинство какое хочешь. А я люблю порядок.

Запечатлев братский поцелуй на её челе, более страстный привёл бы к непредвиденной задержке, и плевать на «эти дни», Егор потрусил к конечной троллейбуса на Кедышко.

Путь пролегал мимо трёх столбиков.

Чистенькая белая «шестёрка» Инги, теперь уже Элеоноры, стояла на прежнем месте, припаркованная по-женски криво. А вот вишнёвая с чёрными «очками» лишилась переднего колёса и сиротливо опиралась на кирпич. Шантрапа заметила, что «Жигули» несколько дней стоят без движения, занесённые снегом, грех не раскулачить.

Он шёл вниз по Калиновского. Гастроном уже заработал, принимая первых утренних покупателей — с восьми. Следы взрыва исчезли.

Кража колеса с машины Бекетова ускорит начало суеты вокруг его исчезновения. Неприятный поход в гараж к Амирану и Вахтангу откладывать нельзя. Но и в ближайшие сутки — вряд ли. Настя не должна знать, что он зачем-то слинял ночью.

Сев на троллейбус на Кедышко, Егор поехал в РОВД. Мимо «Вераса», ещё закрытого. История с ним не закончена.

День прошёл в обычной суете. В обеденный перерыв Егор заскочил в ближайший гастроном на Толбухина и прикупил две по ноль-две «беленькой», проставив их Лёхе за квартиру.

Тот мрачно заметил:

— Ну что возьмёшь со следователя? Две по двести стоят как одна ноль-пять. Сто грамм подарил государству!

— Это мой вклад в фонд войны в Афганистане. Лёха, я же неспроста. Ноль-пять вы бы в розыске расписали. А так — по двести тебе и Гаврилычу. Донесёшь ему, не расплескавши? Сам не могу, у меня вечером треня.

Лёха взвесил водку в ладони.

— Всё равно — спасибо. Вечером иду в рейд по району. Вот и согреюсь.

— Так в гаражи зайди. К Томашевичу. Там буржуйка есть.

Егор повернулся к двери, но Лёха его остановил.

— Может, не в своё дело нос сую. Но… Ты — как? После Инги?

— Никак. Херово. А что делать? Вызывать Бекетова на дуэль, попросив у тебя табельный «Макаров»? Или тихо открутить ему башку в подъезде? Лёша, это не закатки с огурцами красть. Ты же первый меня найдёшь и повяжешь. Она сама себя сгубила, хоть много раз предупреждал. Просил даже — беги! Нет, хотела и дальше раздвигать ноги, ожидая выходного пособия. Не раздвинула, так протянула. Да, убийца остался безнаказанный. Так это система наша гнилая виновата. И мы с тобой — часть гнилой системы. Но другой нет.