***

— Уверен?

— Абсолютно, — кивнул Черчилль. — Других вариантов я не вижу.

— Иуэ? — мэр вопросительно посмотрел на паренька, которого боялся до дрожи в костях.

— Я ш братом, — произнес тот с набитым ртом.

— Понимаю, — кивнул Хард.

— Я люблю пожратша, но я не бог и чудо не шотворю.

— Понятно, — вновь кивнул Хард.

Сам он к рыбе даже не притронулся, так что Иуэ был единственным, кто самозабвенно набивал пузо во время совещания, совмещенного с ужином. Харду это не нравилось, но Черчилль никого не спрашивал.

А так как связной отказался покидать свой бар, то и совещание решили устроить тут, благо обстановка позволяла.

— Я не смогу выделить вам большое прикрытие.

— Альтаирская химера пойдет с нами, — пожал плечами Черчилль. — Его и Иуэ вполне хватит.

— Не для меня. Вы не втроем отправляетесь, так что людей я вам выделю. Сколько получится…

— Про тебя, думаю, спрашивать, смысла нет, — улыбнулся Черчилль.

— Ты знаешь ответ.

— Благородно, но крайне глупо, — внезапно серьезно произнес Иуэ. — Война только начинается, и твои навыки бы нам пригодились на полях сражений. Ты один из достойнейших лидеров человечества.

Внезапное откровение очень польстило Харду, если учесть, кем оно было произнесено. И в груди заскребся тоненький червь надежды, но мэр быстро задавил его, сочтя проявлением слабости.

— Именно потому я и не могу.

— Ожидаемо, — кивнул Черч.

— И глупо, — подхватил Иуэ. — Что? Дохлый король никому ничем уже не поможет.

— Трусливый король может сделать все только хуже, — возразил Черч.

— Один раз, не пи…

— Иуэ, — произнес Черч чуть серьезней, и у всех присутствующих мурашки побежали по спине.

— Если никто не хочет, передайте канапе, пожалуйста, — тактично ретировался мечник.

Все облегченно вздохнули, а мэр подумал, что без этой жуткой парочки наконец-то сможет вздохнуть свободней. Он до сих пор не определился, кого боится больше: странного мечника и хозяина бара или той орды Иных за стеной.

И внезапно, сам для себя осознал, что больше всех он боится Черного Дьявола из Альтаира, который вырезал лагерь фанатиков голыми руками, будучи заключенным в закаленные эфиром цепи. И сделал это с радостной улыбкой на лице. С учетом того, что маска химеры вообще не имеет функции трансформироваться в улыбку.

В каком-то смысле даже хорошо, что Хард скоро умрет и перестанет встречаться со всякими жуткими личностями. Скоро эти трое станут не его проблемой.

***

Удивительно, но меня разбудили лишь за пару часов до рассвета. Видимо, я переоценил свою выносливость, раз проспал столько времени. Но наномашинам в организме я уже привык доверять и раз умные механизмы решили, что им нужно больше времени, значит нужно.

Потому что проснулся я бодрым и отдохнувшим. Ничего не болело, не ныло, и вообще чувствовал себя превосходно. И даже приближение судного часа не сильно омрачало ситуацию.

Помощник мэра внес небольшой поднос с завтраком и поставил на низкий столик передо мной. Ого, тут даже сок имелся. Немного отдавал химией, но и апельсиновые нотки присутствовали. Поистине пир во время чумы.

Вскоре пришел и Хард, уставший, с множеством новых морщин и седых волос, которых вчера еще не было. Он тяжело упал в свое кресло и посмотрел на меня.

— Ну что решили? — прервал я затянувшуюся тишину, попутно макая ломтики бекона в яичный желток.

— У меня будет к тебе просьба, Восьмой, — начал он издалека. — Я попрошу тебя помочь гражданским и вывести их на юг через кольцо тварей.

— А ты, значит…

— Останусь держать оборону вместе с добровольцами.

— Вот не надо только помогать моей совести, а? — скривился я. — Поверь, если бы она у меня была, то я бы сдох еще в восьмом секторе.

— Не понимаю, о чем ты…

— Не придуривайся, тебе не идет. Ты сам знаешь, что подыхать за вас я не собираюсь. И в любом случае оставаться в осажденном городе не стал бы. Не надо прикрывать меня важной миссией и добрыми поступками. На юг я бы тоже не сунулся, скорее пошел бы к океану.

— Чтоб подальше от своего лагеря, — понимающе кивнул Хард. — Не такой уж ты и бесчувственный.

— Я ненавижу человечество, Хард. Чуть ли не больше, чем Иных. И считаю, что люди как вид недостойны существовать. Но дети не должны платить за грехи отцов. Если бы тот посланник сказал, что они убьют всех старше восемнадцати и уйдут навсегда, я бы сам открыл им ворота. И даже проводил бы за ручку, достопримечательности показал. И до Альтаира бы провел кратчайшей дорогой.

— Это похоже на исповедь, Восьмой, — усмехнулся Хард.