Она корчится на диванной подушке.

— Ты снова кончишь для меня, Эм?

Она торопливо кивает. — Да, да, — стонет она.

— Хочешь еще?

Но прежде чем она успевает ответить на этот раз, моя рука скользит вверх, пока я крепко не сжимаю ее горло, перекрывая ей дыхательные пути настолько, что у нее кружится голова, когда мои бедра набирают скорость, а палец скользит глубже в ее задницу.

— Черт. Тео, — кричит она, выгибая спину, когда она задыхается. — Да. Черт. ДА. Продолжай.

Мой член набухает, когда она сжимается, ее освобождение неизбежно, и я знаю, что на этот раз я не смогу сдержаться, как бы сильно я ни хотел, чтобы это продолжалось всю гребаную ночь.

В ту секунду, когда ее освобождение врезается в нее, и она напрягается, я падаю вместе с ней, мой член яростно дергается, наполняя ее горячими струями спермы.

— Эмми, — стону я, погружаясь в то, что должно быть самым мощным освобождением, которое я когда-либо испытывал.

Все мое тело дрожит к тому времени, когда я спускаюсь, мой размягченный член выскальзывает из ее влагалища.

— Черт возьми, — выдыхает Эмми, набирая полные легкие воздуха, когда я отпускаю ее горло и сажусь на корточки.

Вид моей спермы, стекающей с ее тела, побуждает меня к действию, и я толкаю два пальца обратно в нее.

— Какого черта… черт, — плачет она.

— Чувствительная?

— Иисус. Черт. — Она расслабленно падает на диван, ее рука свисает сбоку, когда я медленно трахаю ее пальцем, толкая мою сперму обратно внутрь.

— Т-Тео, я н-не могу…

— Хочешь, блядь, поспорить?

Толкая ее дальше на диван, я широко раздвигаю ее ноги и облизываю всю длину ее влагалища, пробуя наше смешанное удовольствие.

— О Боже, — стонет она, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть на меня. — Это горячо. Ты можешь попробовать себя?

— Ммм, — соглашаюсь я со стоном, который заставляет ее содрогнуться. — Я чувствую вкус нас. Чертовски вкусно.

Погружая свои пальцы обратно в нее, я поднимаю их для нее.

Ее губы раздвигаются без инструкции, отчаянно желая узнать, какие мы на вкус вместе, но я не позволяю ей этого. Вместо этого я рисую наши совместные релизы на ее губах.

— Лижи, — требую я, наблюдая, как ее язык облизывает влагу, прежде чем я засовываю оба пальца глубоко в ее рот.

Ее длинный язык кружится вокруг моих пальцев, когда я снова ныряю в ее влагалище, слишком зависимый от ее вкуса, чтобы не получить его снова.

— Твой язык не должен быть таким приятным, — кричит она, ее бедра извиваются напротив меня.

— Ты не должна быть такой вкусной.

Я не останавливаюсь, пока ее тело не начинает извиваться, а ее соки не стекают по моему подбородку на диван.

Только когда она заканчивает и возвращается на Землю, я поворачиваю голову в сторону и впиваюсь в нее зубами, ставя ей клеймо в тон тому, которое я уже поставил ей на шею.

— Моя, — рычу я, облизывая рану, пробуя на вкус ее кровь.

Ее глаза встречаются с моими. Я вижу в них спор. Но уже слишком поздно.

Она уже добровольно сдалась.

Если бы только она точно знала, что это значит.

Ее глаза отрываются от моих и осматривают ее тело.

— Господи, — бормочет она. — Я знала, что ты гребаный психопат, но я не знала, что ты вампир.

Она пытается сесть, извиваясь, поскольку я уверен, что свидетельства нашего сеанса выскальзывают из нее.

Мне приходится бороться с желанием толкнуть ее обратно вниз, чтобы удержать свою сперму внутри нее.

Как будто она может прочитать мои мысли, она протягивает руку и обхватывает мою грубую челюсть.

— Не волнуйся, я буду чувствовать это какое-то время.

Мои губы сталкиваются с ее губами. Это единственный способ, которым я могу выразить то, что ее слова заставляют меня чувствовать, потому что даже попытка выразить это чертовски пугает меня.

"Она — работа", — кричит тихий голосок в моей голове.

Все, что тебе нужно сделать, это выведать ее секреты.

И я так и сделаю. Я получу всю информацию, необходимую папе, чтобы доказать, что она в этом не замешана.

Просто вопрос в том, что произойдет дальше, висит в воздухе, потому что в ту секунду, когда она узнает правду, а в том, что она узнает, нет никаких сомнений, к чему это приведет нас?

— Ты ненасытен, — бормочет она в мой поцелуй.

— Есть какие-нибудь идеи, как долго я ждал?