Глава 2

ТЕО

— Что за черт— поет Стелла, когда я направляюсь туда, где они с Себом сидят в общей комнате.

Оба они в ноутбуках, вероятно, все еще отчаянно пытаются наверстать все дерьмо, которое они пропустили за последние пару месяцев.

— Что ты сделал? — Спрашивает Себ, его глаза следят за кем-то другим через комнату. Не нужно быть гением, чтобы понять, кто это.

— Почему ты сразу предполагаешь, что я что-то сделал?

Они оба снова смотрят на меня, поднимая одинаково брови.

— Вы двое проводите слишком много гребаного времени вместе, — шиплю я, направляясь к кофеварке.

Я делаю всего два шага, прежде чем понимаю, что она меня опередила.

Почувствовав мое приближение, она оглядывается.

— Просто не можешь оставаться в стороне, не так ли?”

— Продолжай мечтать, Рэмси.

Я сокращаю пространство между нами, прижимая ее к машине, пока она готовит кофе.

Это опасно. Я уверен, что однажды она выхватит нож и вонзит его прямо мне в грудь, но я не могу отрицать своего желания заставить ее извиваться.

Она так старается казаться равнодушной ко мне. И другим может показаться, что это не так. Но я вижу по-другому. Я вижу это. Ее темно-шоколадные глаза становятся почти черными, когда я близко. Уголки ее губ дергаются, и она дышит немного тяжелее.

Это чертовски захватывающее зрелище.

Однако, в отличие от обычного, ее глаза отрываются от моих при моих словах.

— Подожди, — говорю я, возможно, делая поспешные выводы, но все равно продолжаю с этим. — Ты сделал, не так ли?

— Что я сделала? — шипит она, возвращая свое внимание к своей почти полной кружке.

— Мечтала обо мне.

— Черт возьми, — выдыхает она, беря свою кружку с маленькой подставки. — Ты действительно высокого мнения о себе, не так ли? — Но, когда она произносит эти слова, невозможно не заметить легкое покраснение ее щек.

О да, я попал в самую точку.

— Ты тоже, если судить по твоей реакции. Хочешь рассказать мне об этом, милая?

— Не называй меня, блядь, милая. Единственные сны, которые я когда-либо видела о тебе, это то, что я держу пистолет у твоей гребаной головы.

— Странный, мне это нравится.

— Иисус. Слишком рано для этого дерьма. Двигайся, если не хочешь искупаться в этом.

— Я уверен, что справлюсь с этим.

Ее глаза закатываются так далеко, что я не могу не задаться вопросом, насколько это больно, прежде чем я делаю шаг назад, позволяя ей убежать — хотя, когда она движется, все, чего я действительно добиваюсь, это вдыхаю ее запах.

Вспышка желания поражает меня, как гребаный молниеносный удар.

Потянувшись за кружкой, я снова завожу машину и жду ее уже не так терпеливо, пара любопытных глаз сверлят мне спину.

Это подтверждается только тогда, когда я оборачиваюсь и обнаруживаю, насколько велика моя аудитория.

Игнорируя пристальный взгляд Стеллы, я поворачиваюсь к Себу и иду к нему.

— Что? — Я спрашиваю, когда он просто изучает меня с удовольствием.

— О, ничего, брат. Совсем ничего.

— Над чем ты работаешь? — Я спрашиваю в жалкой попытке отвлечь его.

— Задание по английской литературе. Но это не важно. — Он захлопывает крышку своего ноутбука, полностью сосредоточив свое внимание на мне. — Что я действительно хочу знать, так это почему ты преследуешь свою маленькую байкерскую сучку больше, чем обычно.

— Я не преследую ее.

— О?

— Так ты случайно не был в библиотеке поздно вечером во вторник, когда она тоже была там?

— Во-первых, откуда, черт возьми, ты знаешь, где я был во вторник вечером? А во-вторых, это было гребаное совпадение, что она тоже там была, — утверждаю я.

— Она не была вовлечена, Тео. Сколько доказательств тебе нужно, чтобы преодолеть это? — Он спрашивает, напоминая мне о причине, по которой я начал охотиться за Эмми.

В ту секунду, когда я понял, с кем она связана, зазвонили тревожные звоночки. Я должен был догадаться, что за ее внезапным появлением здесь кроется нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Никто из поместья Ловелл просто так не получает место в Найтс-Ридж.

Возможно, Себ прав, возможно, она не лжет о том, что не участвовала в том, что планировал Джокер, но добавьте то, что недавно сказал мне папа, и я ни на секунду не верю, что она совершенно невиновна.