— Верно, — вздыхаю я.

— Делай все, что потребуется. Воплоти в жизнь все свои маленькие грязные фантазии — или ее. Просто достань мне ответы.

— Ты хочешь, чтобы я выебал их из нее? — Спрашиваю я, мои брови достигают линии роста волос.

Он пристально смотрит на меня, и на мгновение я уверен, что где-то в темных глубинах вижу своего отца.

— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, Тео. Я знаю, ты тосковал по ней с тех пор, как впервые увидел ее. Сходил с ума. У тебя есть мое полное благословение.

Я смеюсь над этим. — Сдается мне, босс, вы зашли в этом вопросе немного дальше своего благословения, — выплевываю я.

— Ты сможешь поблагодарить меня позже. Итак, было ли что-нибудь еще? Мы были в самом разгаре кое-чего.

— Это плохая идея, — говорю я ему, прищурив глаза, когда возвращаюсь через комнату.

Понимающая улыбка приподнимает уголки его губ. — Просто не убивай ее… пока.

Не говоря больше ни слова, я выскальзываю из его кабинета, чувствуя себя ничуть не лучше, чем когда вошел. Во всяком случае, узел в моем животе только растет.

Эмми в чем-то виновата. Кое-что, в чем мне нужно разобраться. Плюс, мне нужно выяснить, кто она, черт возьми, на самом деле. Я, блядь, знал, что в этой истории было нечто большее, чем кто-либо рассказывал. Дети из поместья Ловелл не просто поступают в Найтс-Ридж.

В ее жилах течет кровь семьи Чирилло, я бы поставил на это гребаные деньги.

Но она не твоя сестра, раздается тихий голосок.

И будь я проклят, если мой член не начнет набухать, когда в моей голове всплывут образы всех способов, которыми я могу заставить ее признаться в своих грехах.

— Только тебе это сошло бы с рук, — усмехается Гален, когда я врываюсь обратно через комнату охраны.

— Иногда он действительно вспоминает, что он не только босс, но и отец, — ворчу я, не сводя глаз с выхода.

— Что он заставил тебя сделать на этот раз, сынок? — спрашивает Стефанос, когда я прохожу мимо.

— Ты не хочешь знать.

Я не знаю, что еще они могли бы сказать. Все мое внимание сосредоточено на побеге.

Как только я сажусь в свою машину, я завожу двигатель и вылетаю с отведенного мне места на подземной парковке слишком быстро, учитывая, что она почти заполнена.

Я не еду прямо домой, как следовало бы. Вместо этого мои пальцы сжимают руль до тех пор, пока их не начинает сводить судорога, пока я прокладываю свой путь по городским улицам, как какой-нибудь придурок-гонщик.

Однако это не помогает. Когда несколько часов спустя я подъезжаю к нашему новому зданию, я так же беспокоен, как и всегда, и мысли о том, что могла натворить Эмми, вертятся у меня в голове.

Она должна быть виновата. Конечно, в противном случае вина не была бы возложена на ее голову.

Но что она скрывает?

И почему мой отец считает, что все это хорошая идея?

— Контракт был предложением мира.

Папин голос ясен как божий день, и дрожь пробегает у меня по спине.

Это может означать только одно. И если я прав, то отец Эмми действительно что-то замышлял, пытаясь удержать ее подальше от клуба.

Она явно там не в безопасности, если бы Рэм захотел…

Качая головой от того, в какое полное дерьмо превращается моя жизнь, я вылезаю из машины и направляюсь внутрь с твердым намерением испытать все это в ультрасовременном тренажерном зале, расположенном в подвале.

***

Это не помогает.

Позже той ночью я падаю в постель после того, как напрягаю свое тело по максимуму, наказывая себя за все, что я сделал, за все то, что я неизбежно собираюсь сделать в будущем.

Большинство из которых связаны с ней.

Хотя, возможно, он прав в одном — он действительно знает меня лучше, чем я думал, потому что я не могу выкинуть из своей гребаной головы ее прежнее тело, ее вызов, ее уверенность.

Я хрущу костяшками пальцев, моя новая навязчивая идея угрожает взять надо мной верх.

Это опасно. Если меня поймают, я не сомневаюсь, что отец Эмми найдет одно из своих ржавых ружей и вышибет мне мозги. Но, похоже, страха просто недостаточно, когда дело доходит до моей зависимости от моей дерзкой маленькой мегеры. К тому же, намного легче ценить ее, когда она не выкрикивает оскорбления в мой адрес.

Забыв все причины, по которым я не должен, я вскакиваю обратно, мои мышцы кричат мне при каждом движении, но я не останавливаюсь. Я не могу.

Я просто настолько чертовски облажался.