— Ты помнишь, что я сказала о том, что будет в следующий раз, когда ты будешь пиздой? — она бормочет, накручивая волосы и отжимая лишнюю воду.

— Я уверен, оно того стоит.

Она издает долгий вздох разочарования, прежде чем расправить плечи и развернуться.

Святая ебаная пизда.

Несмотря на мою попытку вернуть маску на место, мой подбородок чуть не падает на пол, когда мой взгляд падает на ее тело.

— Почему ты в шоке? Это ты снял с меня мокрое нижнее белье той ночью, не так ли? — Спрашивает она, наклоняя голову в сторону в попытке быть милой, сокращая пространство между нами. Ее дерзкие, идеального размера сиськи слегка подпрыгивают, бедра покачиваются при каждом шаге, а уверенность на ее лице даже без ее обычной брони из темного макияжа, черт возьми, почти ставит меня на колени.

— Почему ты спрашиваешь? Ты бы предпочла, чтобы это был один из моих братьев? — Я удерживаю ее взгляд, но, черт возьми, это тяжело. Намеренный каламбур.

— Ты имеешь в виду, хотела бы я, чтобы кто-то, кроме тебя, прикасался ко мне? Да, да, я бы так и сделала. А теперь, не мог бы ты меня извинить? Я бы хотела одеться.

Как джентльмен, которым я, безусловно, не являюсь, я отступаю в сторону, чтобы дать ей пройти — только она не успевает пройти так далеко, как мои пальцы обхватывают ее горло, и я притягиваю ее обратно к себе.

— Я не знаю, во что ты играешь, но я бы посоветовал тебе остановиться.

— Я? — Спрашивает она со смехом. — Я не тот, кто прыгнул в ту секунду, когда его друг написала сообщение, что я здесь. Будь осторожен, Тео. Ты начинаешь выглядеть немного отчаявшимся.

Горький смех срывается с моих губ.

— Вряд ли.

— О, это верно. Эта шлюха, Слоан, вероятно, отсосала твоему крошечному члену в задней части библиотеки.

Рычание вырывается из моего горла, мои пальцы сжимают ее шею, кончики моих пальцев впиваются в ее учащенный пульс.

— Мой папа женится на следующей неделе, — говорит она мне, чуть не доводя меня до исступления. — Ты оставишь видимый след на моем теле, он, блядь, пристрелит тебя. Сын босса или нет.

— Ах, папочка Рэмси, — бормочу я. — Скажи мне, Принцесса, — усмехаюсь я. — Он уже знает, что ты играешь с большими мальчиками?

— Я не боюсь своего отца, Тео. — Даже не глядя на нее, я знаю, что она лжет сквозь зубы. — И, — добавляет она, — я тоже, черт возьми, не боюсь тебя.

Прежде чем я осознаю, что пошевелился, я переворачиваю нас, прижимая ее спиной к стене и пристально глядя в ее темные глаза.

Моя грудь вздымается от смеси желания и разочарования, которое становится только сильнее и невыносимее, когда я выдерживаю ее взгляд.

— Нет? — спрашиваю я, моя хватка на ее горле безжалостна. — Ты должна. — Наклоняясь, я касаюсь губами раковины ее уха, заставляя сильную дрожь пробежать по ее телу. — Ты хоть представляешь, на что я способен? Есть какой-нибудь намек на боль, которую я могу тебе причинить?

Она пожимает плечами, как будто мы говорим ни о чем более серьезном, чем гребаная погода.

— Ты пугающий, я понимаю это, Теодор. Тебя всю свою жизнь учили запугивать, пытать и калечить. Какого хрена вообще. Я не одна из твоих жертв. Я ничего тебе не сделала, поэтому я предлагаю тебе просто уйти и обратить свой неуместный гнев на какую-нибудь пизду, которая этого заслуживает.

Я отстраняюсь, моя голова кружится от замешательства и гордости за ее слова.

Мои глаза не отрываются от ее, пытаясь найти правду, которая, я знаю, таится в их глубинах.

— Я уже говорила тебе, я не имела никакого отношения к Джокеру. Если бы я знала, — она с сожалением сглатывает, — я бы, блядь, сказала тебе. Ну… может быть, не тебе, а Стелле.

Я все еще смериваю ее смертоносным взглядом, когда дверь рядом со мной с грохотом распахивается.

— Братан, ты закончил трахать их — оооо, неа. Все еще пытаешься поднять его, да? — Спрашивает Алекс, когда я поворачиваюсь в сторону, чтобы закрыть ее от его взгляда. Шаг, о котором я мгновенно, черт возьми, сожалею, когда она замечает это и улыбается мне так, словно только что выиграла золото.

— Черт. Убирайся, — выплевываю я, даже не потрудившись оглянуться на него. — В любом случае, как ты вообще узнал, что я здесь?

— Чувак, пожалуйста. Я не гребаный идиот. Где еще ты мог бы быть?

Мои зубы скрипят, и я, наконец, отпускаю горло Эмми, чтобы повернуться и посмотреть на своего придурковатого друга.

— Убирайся, мы кое-чем заняты.

— Или присоединяйся, — предлагает Эмми, выскальзывая из своего укрытия между мной и стеной.

Лицо Алекса озаряется, как будто уже наступило гребаное Рождество, и мое сердце, черт возьми, чуть не уходит в пятки.