– Я сказал, тащи сюда свою гребаную задницу!
– На этот раз крик был громче.

Лейк неохотно переставляла ноги по направлению в кабинет. Ты должна это сделать. У тебя нет выбора.

Она вошла в комнату и увидела, что на огромном экране телевизора показывают футбол, а затем, внезапно, пауза. Ее взгляд переместился на глубокое кресло, в котором сидел неряшливый пожилой мужчина.
– Ты что, гребаная дебилка или что-то в этом роде? Я дважды звал тебя.

– П-простите, я... Я...

Он начал насмехаться над ней.
– Ха-ха-ха-ха.

Она услышала хихиканье в дверях и, обернувшись, увидела Эшли.
– Насколько я понимаю, вчера ты не пришла домой, потому что не

хотела быть здесь, пока твоей мамы не было, поэтому я позаботился о том, чтобы ее не было весь день, - сказал он.

Лейк покачала головой.
– Нет, я уже...

Он выпрямился в своем кресле, собираясь встать.
– Не смей лгать.

Лейк кивнула, закрыв рот.

Он указал пальцем прямо на нее, его лицо стало злым.

– Твоя мама умерла, так что теперь ты моя. Очисти этот чертов дом сверху донизу и сделайте то, что трейлерный мусор делает лучше всего. Сэкономь мне немного моих денег, которые твоя мама любит тратить.
– Он откинулся на спинку стула.

– Папочка?
– Прорезался сладкий голос Эшли. Мужчина обратился к Лейк.

– И я слышал, что ты сделала с Эшли в школе, так что, как только мой дом будет чистым, напиши ей сочинение по английскому.

Лейк проглотила остатки гордости, которые у нее еще оставались.
– Да, Джон.

ГЛАВА 9

З л а я С в о д н ая с е с т ра и О тв ра ти т е льн ый С т ар ик

Лейк взяла сумки с дивана в гостиной, крепко прижимая к себе одежду, которую купила ей мать. Она была вся в поту, и ее тело могло отказать в любую секунду. Самой трудной частью этого ужасного дня была не уборка огромных пяти спален и пяти с половиной ванных комнат. Нет, никаких слез из-за подобного. Если бы Джон или Эшли увидели их, они назвали бы ее "гребаным ребенком" и добавили бы больше работы. Однако настоящая причина, по которой она отказывалась показывать им свои слезы, заключалась в том, что она была уверена, что им это понравится, а Лейк не собиралась позволять им выиграть этот матч.

Она начала подниматься по огромной лестнице, затем свернула направо в коридор. Сначала Лейк думала, что комнатные двери не закончатся, но когда это случилось, она чуть не расплакалась.

– Ты подумала, можешь уйти куда-то с этим?
– Эшли подошла к ней сзади и выхватила сумки у нее из рук с такой силой, что Лейк упала на четвереньки.

Н е п л а ч ь . Н е с м е й п л а к а т ь .

– Дрянные девчонки не должны носить красивые платья. Ты это знаешь.
– Эшли начала уходить, хихикая.
– И не забудь про моё сочинение, сука.

Лейк смотрела за тем, как Эшли исчезает в коридоре, и в её глазах начали появляться слезы. Она посмотрела на потолок сквозь влагу и увидела свисающую белую веревку. Казалось, она была в миллионе миль отсюда. С таким же успехом это могло быть и на Луне, потому что у Лейк просто

не осталось сил.

По ее щеке скатилась слеза. Вставай. Тыльной стороной ладони она вытерла каплю с лица. Вставай. Сейчас же.

Лейк использовала все оставшиеся силы, чтобы оттолкнуться от пола. В тот раз, когда она посмотрела на ту самую веревку, теперь она опиралась на мысль о Земле, а не о Луне. Она знала, что у нее есть только один шанс вскочить и схватить ел.

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, прежде чем вскочить и крепко ухватиться за веревку, открывая отверстие в потолке. Она продолжала дергать, пока не появилась сложенная деревянная лестница. Затем она быстро развернула ел.

Лейк уставилась на крутую лестницу. Она была так близко.