Почувствовав легкое жжение в руке, Хлоя начала проигрывать борьбу с ними. К сожалению, когда ее тело онемело, ее разум не ослаб. Она все еще чувствовала руки своего мучителя, а не людей в этой комнате. Пройдя мимо медсестер, она уставилась на пустую белую стену сквозь пелену слез.

Пожалуйста, я больше не хочу, чтобы меня трогали. * * *

— С-стоп! — Хлоя задыхалась в сотый раз, когда ее снова прижали к стене.

Укол иглы в ее больную кожу казался пустяком по сравнению с руками, которые держали ее. Ее щеки горели от слез, и она поняла, что, должно быть, плакала во сне, так как не просыпалась даже на целых пять минут, прежде чем ее снова вырубили.

Когда наркотики взяли верх над ее телом, ее последней мыслью было пожелание, чтобы они поняли ее.

Медсестры и ее отец думали, что она кричит, чтобы они прекратили давать ей наркотики, но она кричала для того, чтобы они убрали руки от ее тела.

* * *

Неясность в ее мозгу начала ослабевать по мере того, как она просыпалась. Хлоя снова пришла в сознание, не представляя, сколько времени она провела в больнице и сколько раз она просыпалась, но

все заканчивалось криками и болью. На этот раз она лежала не шевелясь, боясь даже открыть глаза.

От боли на ее лице ей захотелось облегчить ее. Не двигайся.

Воспоминания о мужчине... Не плачь.

Хлое пришлось бороться со своими инстинктами и думать о том, как сделать так, чтобы они не продолжали накачивать ее

наркотиками. Иначе от меня ничего не останется... если вообще что-то останется.

Даже с закрытыми глазами она чувствовала присутствие в палате, и, учитывая, что ее отец был там каждый раз, когда она просыпалась, можно было с уверенностью сказать, что этим присутствием был он. Она даже не была уверена, выходил ли он вообще отсюда, но вопрос был в том: зачем?

Ее отец хотел поговорить, но в тот момент, когда она впадала в истерику, он не давал ей даже шанса выплакаться, заставляя ее чувствовать себя сумасшедшей.

Почему?

Услышав движение из дальнего угла больничной палаты, она поняла, что он не спит, и решила использовать расстояние между ними в своих интересах.

Хлоя не открывала глаза, когда начала открывать рот, боясь, что если она это сделает, то истерика возьмет верх, и жестокий цикл начнется снова.

— Мне больше не нравится, когда ко мне прикасаются, - прошептала она изо всех сил.

Она услышала звук, похожий на то, что ее отец начал вставать.

В ее сознании промелькнуло лицо, когда она почувствовала, как невидимые руки обхватили ее горло.

— Нет!
– Ее глаза открылись, чтобы увидеть тусклую больничную палату. Хлоя сделала глубокий вдох, стараясь сохранить ровный голос и спокойствие.
– Не подходи ближе... пожалуйста.

Через мгновение ее отец сел обратно в кресло.

В комнате было жутко тихо. Она не понимала, почему он не задает ей вопросы, не интересуется, что произошло или, что еще важнее, кто это

с ней сделал.

Неужели отец уже знает? Заперт ли этот человек навсегда? Она решила, что сначала начнет с этого.

— Ты ведь знаешь, что со мной случилось, не так ли? Взгляд на его измученное лицо подсказал ей ответ. Ее отец поднял руки и медленно встал.

— Я не собираюсь прикасаться к тебе. Я просто хочу подойти ближе. Ты не против?

Изо всех сил стараясь держаться, она кивнула головой, затаив дыхание, пока он медленно шел к ней. Она лишь слегка расслабилась, когда он встал у кровати, не делая никаких попыток прикоснуться к ней.

Он смотрел на нее сверху вниз, принимая новый вид своей дочери. Когда все ее вопросы остались без ответа, она заставила себя прошептать:

— Ты поймал его?

Он поднял кустистую бровь и уставился на нее. — Поймал кого?

Потрясенная, Хлоя несколько раз моргнула, размышляя, не сон ли это, пока жжение на лице не подсказало ей, что это не так.

— Того, кто со мной это сделал, - задыхаясь, произнесла она.

— Хлоя, ты попала в аварию.
– Это прозвучало так, как будто было отрепетировано.

— Не было никакой машины...

— Ты попала в аварию, и это все, что ты знаешь.
– Его голос был спокойным и собранным.

Хлоя начала яростно трясти головой, ее глаза наполнились слезами. — Нет, я не попадала. Он сделал больно...

— Ты попала в аварию. Никто не причинил тебе вреда.

— Н-нет!
– закричала она, когда ее щеки снова начали гореть от слез. — Ты попала в аварию, и это все, что ты знаешь. Ты попала в аварию. Никто не причинил тебе вреда.
– Он начинал звучать как гипноз.