По пути шибко не болтали, просто познакомились и периодически шутками обменивались. Парни все молодые и языки у всех острые, поэтому было нескучно и до постоялого двора добрались ещё засветло.

Мест свободных не было, но на сеновале получилось нормально устроиться. Сергей даже успел выделить время и построгать ножом палку на ручку топора, ну, а парни с умным видом елозили доводочными камушками по своим мечам.

— Эх, вечер, сеновал, а красавицы рядом нет, — вздохнул Добран.

— Вот с этим, пожалуй, соглашусь, — поддержал товарища Туман. — Я бы сейчас со своей Голубой пообнимался…

— Ага, а папенька её тебя опять бы кнутом до красного сиденья, — хихикнул Добран.

— Всё равно моей будет, — уверенно заявил Туман.

Сергей же о девчатах старался не думать. Собственно и думать было не о ком. Девушки на выданье здесь по домам сидели, и на улицах он видел только совсем маленьких, лет до десяти. А вот где Туман миловался со своей подругой, что был кнутом бит… Скорее всего залез в усадьбу и был застукан.

Топор с усилием встал на рукоять, и железный клинышек был аккуратно вбит взятым из поленницы круглым дубовым поленом. Оставалось отциклевать рукоять ножом или черепком от битого горшка, чтоб лишний раз нож не тупить.

Вернув полено на место, Серый прошёлся у забора и, набрав осколков битых горшков, вернулся на сеновал.

— Сладил? — спросил Добран.

— Да. Маленько ещё пошкрябать и всё.

— Добрый топор. Продавать будешь?

— Пока нет. Ножей у меня много, лук, меч есть, а топор в хозяйстве всегда нужен.

— Забавный он у тебя, Как копыто коня. Железо-то доброе?

— Больше трёх серебряных за крицу отдал.

— Ого! Должно быть и вправду добрый топор. Только за такие деньги его никто не купит.

— Так в крице на четыре топора стали, так что стоит он чуть больше серебряного.

— Тоже не каждому по карману, но дружинники вполне купить смогут.

Смысла обсуждать эту тему пока не было, ведь этот топор он действительно делал для себя, поэтому он просто плюхнулся на сено и молча принялся скоблить черепками рукоять.

*******

Поднявшись с первыми петухами, парни наполнили свежей водой меха и, оседлав коней, пустились в путь.

Лес по обочинам постепенно менялся, и с каждой ушедшей милей прибавлялось хвойных деревьев. Кони бодро несли седоков, периодически обгоняя движущиеся обозы.

— Я не пойму, откуда сейчас тут обозы? — спросил Сергей.

— Не все на постоялых дворах ночуют.

— А мы что? Могли бы и сэкономить.

— У дороги близко дичи нет, и не было гарантии, что с дичью нам повезёт, поэтому пришлось платить, — высказался Туман.

— Да это я так, просто решил поворчать. Похлёбка добротная, пироги вкусные, топор сладил и черепков глиняных тоже взял, — перечислил плюсы от ночёвке на постоялом дворе Сергей.

— А черепки тебе на кой? — спросил Добран.

— Нож о них точить можно и выкинуть не жалко.

— Надо будет попробовать, — сказал Туман.

Дорогу осмелилась перебежать косуля, и её бег был прерван выброшенным Серым ножом.

— Вот это ты дал! — восхитился Туман. — Первый раз вижу, чтоб косулю на бегу ножом кто-то завалил.

Сергей решил не обращать на похвалу внимания. Он и сам не ожидал, что получится такой бросок, но широкий нож надёжно вошёл в шею, отправив зверя на перерождение.

Косулю подвязали к седлу Добрана. Он был полегче Тумана и не так сильно пригружен, как конь Сергея.

— Ну вот, не с пустыми руками приедем, — сказал Добран.

— Не пропало бы, а то тепло уже.

— Авось успеем, — проговорил Туман.

— А может, запечём и после поедем? — предложил Сергей.

— В принципе, можно. Сроков нам никто не ставил, а мясо действительно жалко.

— А может, продадим обозным? — предложил Добран.

— А сколько будет стоить? — спросил Серый.

— Пять-шесть медяков точно, — оценил Туман.

— Шесть монет нормально. По две на брата, как раз дорожные отобьём.

Дружинники повеселели и снова вскочили на коней и устремились в путь.

Косулю и правда удалось продать, но в город до темноты они не успели, поскольку на дорогу вышел медведь, и с его разделкой пришлось провозится изрядно.

Вот только такая охота произвела впечатление и на дружинников, и если раньше они свысока беседовали с ремесленником, то после медведя покровительственный тон сменился молчанием.

Шкуру косолапого Сергей привязал рулоном к седлу, и три четверти туши они продали большому обозу. Ночевать пришлось в лесу, с аппетитом поедая жаренное на костре мясо и отбиваясь от назойливых комаров. В Елец они въехали за пару часов до обеда.