Даня поняла, что ее уровень культуры чрезвычайно высок, потому что даже после своей «обличающей» тирады классная не оказалась приплюснута пухлыми щеками к холодным прутьям ограждения. А ведь Дане неимоверно хотелось брякнуть разболтавшейся женщине по затылку, а потом отвесить пару оплеух.

Ирина Михайловна, отчего-то вдохновившись, умолкать не собиралась и продолжала откровенничать. Вполне возможно, что через каких-то пару минут лоб классной все же поприветствовал бы металлическое ограждение школы. Но ее спас голос.

– Даниэла!

Оклик, из-за которого Даня остановилась как вкопанная и вытаращилась так, будто впереди рядом с припаркованным у бордюра черным «БМВ» стоял огромный лохматый лось.

Лось и «БМВ».

Вернее, гендиректор Левин и крышесносно дорогая тачка. Прямо здесь. У школьного ограждения.

Так вот что значило то сообщение.

– Добрый день. – Приблизившийся к ним Глеб был безумно хорош. Даня вынуждена была это признать. В этом своем расстегнутом пальто, щедро открывающим вид на отлично сидящий на нем костюм, и чуть взлохмаченными волосами молодой мужчина (определение «парень» для этого субъекта теперь звучало слишком просто) выглядел как воплощение фантазий амбициозных девчушек, тратящих последние деньги на проникновение в дорогие клубы ради встречи с «единственным и неповторимым».

Приятный парфюм защекотал обоняние, а глаза решительно отказывались моргать лишний раз, чтобы не отрываться от впечатляющего образа. И хотя в голосе больше не слышалась та эротичность, что звучала по телефону, Глеб своей эффектности не утратил. Кое-кто явно умел подавать себя как профи. И даже без завораживающих интонационных фокусов.

 Даня покосилась на свою сопровождающую. Челюсть Ирины Михайловны благополучно уехала вниз. Похоже, она была не из публики шныряющих по элитным клубам дамочек, а иначе бы среагировала менее болезненно. Судя по прибалдевшему виду, явление Глеба нехило так шандарахнуло по хрупкому восприятию женщины.

Глеб улыбнулся Ирине Михайловне – выдержанной и несколько холодной улыбкой. Дозированное внимание.

– Нам пора. – Улыбка, адресованная Дане, уже ничем не дозировалась. Глеб кивнул на «черного красавца».

«Очнись, Шацкая!» – одернула себя Даня. Она посмотрела на Геру. Тот пялился на Глеба так, будто тот самый лохматый лось подошел к нему стрельнуть леденцов. Без сомнения, вечером старшей сестре предстоит долго и убедительно объясняться.

«Да к черту все!»

Даня шагнула к Глебу и, встав рядом, провела ладонью по его рукаву.

– Завезем сначала Георгия, милый?

Ее аж затошнило от собственной смелости, но отступать было поздно. Ведь Ирина Михайловна смотрела.

Глеб внимательно проследил за движением ее пальцев, скользящих по плотной ткани рукава, а потом взглянул на нее.

«Дурында, дурында, дурында! – внутренне запаниковала Даня. – Зря начала!»

– Конечно. – Глеб улыбнулся и мягко приобнял ее за талию. – Завезем.

Гера дернулся, но промолчал. А нервы Ирины Михайловны сдали окончательно.

– А-а-а… – слабая попытка сформулировать хоть что-нибудь.

Не очень информативно, но Дане такая реакция пришлась по вкусу. Беспокоило одно: сильная мужская рука все еще продолжала пребывать на ее талии.

– Шацкий, – скомандовала она, хотя голос норовил уступить боязливому сипу. – В машину.

Глаза Геры расширились. Только бы не сорвался раньше времени. Нервничая, Даня сгребла в кулак ткань пальто на спине Левина.

Наконец, в полном молчании младший брат двинулся в сторону БМВ и забрался на заднее сиденье. И даже не хлопнул дверцей. Умница.

– Пойдем? – Глеб настойчиво потянул Даню к автомобилю. И, кажется, с каждой секундной все сильнее прижимался к ней. И ата-та-та, уже на «ты» перешел?

– Да, время, время, мы спешим. До свидания. – Она кивнула Ирине Михайловне и, стараясь приноровиться к шагу Глеба, позволила утянуть себя прочь. Ходить в обнимку для нее было делом непривычным. Запнуться о ноги названого бойфренда и растянуться в луже – как перспектива?

Автомобиль тронулся с места. Даня, отвернувшись от водителя, усердно делала вид, что занята ремнем безопасности.

– Кхем.

Даню пробрала дрожь. Ей бы стоило успокоиться. Ведь Левину, судя по неумелому хихиканью, было весело, а значит, сердиться на нее он не собирался. В ближайшие минут пять уж точно.

Она осторожно повернулась к нему.

– И что это было? – Глеб даже не потрудился сдержать улыбку. Странная она у него была. Для такого статусного хлыща с баблишком подошла бы самодовольная ухмылка. А этот улыбался по-доброму. Как сердобольный филантроп, готовый рыдать над каждой бедненькой блохастой дворняжкой.