– Это случилось больше из-за того, что я растяпа, – уверила его Даня и задергала ручку. Та, как назло, решила срочно заклинить. – Поверьте, я переживу. И мне уже надо спешить. Если ко мне никаких претензий, то спасибо за все.

– Погодите…

Умученный мобильный Дани издал серию кашляющих трелей. Похоже, одним поврежденным экраном он все-таки не отделался. Девушка хотела выскочить за дверь, но, увидев на дисплее имя, немедленно ответила.

– Ты что, дрыхнешь, Шацкая? – проорали ей в ухо. – На отдельные звонки стоит отвечать быстро – так, словно тебе сам Господь Бог звонит!

– Господь Бог точно был бы повежливее, – съязвила Даня. – Давно твой голос не слышала, Василина. Этак часиков шестнадцать?

– Ты языком-то хорош молоть, Шацкая. Марья Николаевна требует подтверждение твоего официального устройства на работу. По срочняку.

– Срочно? Что у вас там горит?

– Слушай, тебе веры нет. Ты семь лет дома не показывалась. Марья Николаевна прежде, чем тебя окончательно в опекуны пустила, отправила меня по адресу вашего с мальчиками прежнего места жительства. Так соседи там не признали тебя нынешнюю по фотке из личного дела. Говорят, не знаем, не видели никогда такую.

– Жесть какая. – Даня отняла телефон от уха и ошалело уставилась на разбитый дисплей. – Вы мою фотографию соседям показывали?! Что за оперативно-розыскные мероприятия? Алле, геосфера, вы же опека, а не следственный отдел!

– Начальница моя бдит. Чему удивляешься, Шацкая? Она лажанулась пару раз с такими нерадивыми опекунами как ты, так по ней при проверках прокуратура так проехалась, что она точно век не забудет. Лишение премии – это еще цветочки.

– Эй, нельзя причислять меня к числу нерадивых опекунов без каких-либо оснований!

– Хорошо. Без проблем. Притащи нам справку от своего нового работодателя, подтверждающую твое трудоустройство, и моя начальница тут же уменьшит уровень своей истеричности. Заметь, не копию трудового договора просим, а справочку.

Даня бесшумно заскрежетала зубами.

– Ладно.

– Сегодня.

– Э?!

– Сегодня пришли по электронке. До вечера, а точнее, до конца нашего рабочего дня. Шацкая, предупреждаю сто пятисотый раз: ты у Марь Николаевны на маленьком черненьком карандашике. Ее аж трясет, как она жаждет посодействовать отмене постановлений о возложении на тебя обязанности опекуна и попечителя.

– Накапай ей корвалола, – пробурчала Даня и нажала на «отбой».

«Твою мать! – Она врезала телефоном прямо по двери. Гаджет отозвался удрученным треском. – Да за восемь часов я максимум об одном собеседовании успею договориться! И какой дурак мне сразу справку такую выдаст?!»

За спиной девушки раздалось деликатное покашливание. Даня сильнее вжала телефон в дверь. Лучше не бывает. Сорвалась при посторонних.

– Все в порядке? – участливо спросил Глеб.

«Ни хрена не в порядке».

Даня посмотрела через плечо. Гендиректор Левин казался искренне обеспокоенным. Шушу глядела слегка испуганно. Похоже, она совершенно не переносила любое проявление насилия и агрессии. И только Яков смотрел на нее бесстрастно.

«Думай, думай, думай».

Почему-то образ Принцессы на фоне приглушенного утреннего света успокаивал. Хотя на душе и было паршиво, мысли Дани оставались ясными.

«Думай, думай, думай»

Если бы только можно было уцепиться за малюсенькую возможность. Крошечный временный шансик.

«Думай, женщина. Паникуй, женши…»

Даня вскинула голову и хищно уставилась на Глеба. Тот, уловив перемену в ее настроении, настороженно заморгал.

– Вам же некогда заниматься Левицким? – вкрадчиво спросила она, начиная наступление.

– Да, – прищуриваясь, осторожно подтвердил Глеб.

– Может вам пригодился бы тот, кто присмотрит за вашей драгоценной будущей звездой? – Рывок вперед. Даня, отбросив все сомнения, выпалила: – Я могу стать его личным Цербером! Охранять его, э-э, что-то планировать… может, организовывать! Хотя бы временно!

Брови Глеба медленно поползли вверх. Лицо разгладилось. И что-то очень хитрющее промелькнуло в темных глазах.

– Глеб-ш Валентинович-ш, – прошипела Шушу. Как только тот повернулся к ней, она многозначительно очертила воздух вокруг своего лица, потом прижала кулачки к щекам и резко раскрыла пальцы, будто изображая взрыв фейерверков. И наконец энергично подергала головой в сторону устроившегося на краю кровати Якова.

– Хмм… – не менее многозначительно отозвался гендиректор.

Не сговариваясь, оба синхронно уставились на Якова. Тот побледнел.