– Но что?
– требовательно спросил он.

Что ж… нет, он не собирался это принимать.

– Но я ухожу, - вздохнула я, - что, собственно и делаю.

– Что, если я мчался как раз, чтобы попросить тебя остаться на несколько дней?
– В его темных глазах не было коварства, ни намека на зарождающуюся сволочность.

Но вообще-то, по моему опыту, сволочи имеют свойство проявляться тогда, когда ты меньше всего этого ждешь, зачастую без предупреждения, и только убедившись на все сто, ты наконец заглядываешь в прошлое и замечаешь тревожные звоночки, на которые стоило обратить внимание раньше. Следовательно, я ухожу раньше, чем сволочь получит шанс проявиться.

Я поднырнула под барьер, будучи слишком низкого роста, чтобы перешагнуть, как это сделал он.

– Не-а.

– Как с тобой трудно, - зарычал он от отчаянья.

– Ты даже не имеешь представления насколько, - ответила я, продолжая идти.

– Может, я хочу это знать.

– Не выйдет. Мой вариант сложности… не то, во что бы я стала кого-то просвещать.
– Я продолжила идти, игнорируя Зейна, который от меня не отставал: босой, без рубашки, и слишком чертовски сексуальный в предрассветном сумраке, лучше кого бы то ни было, по крайней мере, для меня.

– Знаешь, - сказал он, наконец, остановившись, - меня обвиняют в надменности, и теперь, полагаю, я, в конце концов, ощутил вкус того, что имеется в виду.

Я остановилась, вихрем повернувшись к нему лицом.

– Я надменная? Правда? Ты мудак.

– Ага, может быть и так.
– Он воспользовался моим молчанием, чтобы преодолеть расстояние между нами.
– Но, по крайнем мере, я честен.

– А я нет?

– Не-а.
– Он постучал по моему носу.
– Ты врешь, девочка.

– Кому? И о чем?
– выдала я в гневе и повернулась на каблуках.
– И почему ты не можешь позволить мне просто уйти с позором?

– Врешь нам обоим о том, почему уходишь, и я не позволю, поскольку не хочу, чтобы ты уходила таким образом.

– Да, хорошо, я вру. Меня это устраивает. Но я сказала прошлым вечером, что это должна была быть только одна ночь, без обязательств, без каких-либо странностей с утра, - я обвела нас рукой, - и что это? Это странно. Очень странно. Я думала, ты был настроен на перепих, а теперь ты делаешь это все… неловким.

Он взглянул на меня, приподняв бровь.

– Да ты зациклена на всяких неловкостях, не замечала?
– он скрестил руки на груди.
– И к слову, я не против перепиха, просто… мне мало одного раза.

– Зейн, это не…

– Но если ты так настаиваешь на уходе, - перебил он меня на полуслове, - я позволю тебе уйти, больше никаких странностей.

– Правда?
– спросила я, приподняв бровь.
– Вот так просто?

Он передернул плечами.

– Так просто.

Искушение, ты дрянная стерва.

Но я сильная женщина, и раньше сталкивалась с искушением. Сгорала и от него тоже, так что… да. Я ушла.

– Было приятно с тобой познакомиться, Зейн Бэдд.

– Аналогично, Мара.

Я шла, в голове пульсировало, а живот скрутило от похмелья, мимо доков с водой по левую руку, не уверенная, куда шла, поскольку по-прежнему не могла вспомнить, зачем, блин, я вообще оказалась в Кетчикане. Было сложно заставить мой уход выглядеть стремительным, когда я понятия не имела, куда иду, но очень старалась, черт возьми.

Блок, второй, третий… Я продолжала ждать, что он появится позади со своим низким сексуальным голосом, но он этого не сделал. Он действительно просто позволил мне уйти.

Ублюдок.

Так продолжалось до тех пор, пока я не миновала пришвартованный круизный лайнер, наконец вспомнив, зачем я здесь: моя лучшая подруга Клэр была в круизе, что остановится здесь завтра утром, теперь, видимо, сегодня утром, и я приехала в Кетчикан, чтобы сделать ей сюрприз. Клэр получила работу в Сиэтле, бросив меня в Сан-Франциско. Сучка, она разорвала нашу «Ужасающую Парочку». Я не видела Клэр лично около полугода, конечно, мы говорили по телефону, переписывались и обменивались электронными письмами. Но виртуальное общение - это все же… не то.

Мы с Клэр вместе были армейскими медсестрами, направленными в одно подразделение сразу после обучения. Наша командная работа принесла нам прозвище «Ужасающая Парочка», и мы продолжили им пользоваться, посчитав это смешным. Ну, или возможно ироничным, поскольку мы обе были низенькими миловидными блондинками, так что прозвище казалось чем-то неуместным, пока ты не видишь нас в деле по локоть в крови.

Позже, когда мы обе одновременно забрали документы, нам показалось естественным жить вместе. Так мы и делали на протяжении нескольких лет. Она нашла работу в технической сфере, делая что-то крутое на компьютерах, поскольку, несмотря на то, что она была опытной медсестрой, у нее не было никакого желания продолжать заниматься этим после армии. Я тоже работала в техиндустрии, но все больше с персоналом, чем с машинами.