Свисток оборвал мои речи. Машины подравнялись, повернули антенны в сторону дворца. Видимо, по радио передавался приказ.

И через минуту заговорили хором:

– - Приказ Аксиома Безупречного: "Некоторое время тому назад на нашу планету прибыл органогенный агрегат, именующий себя Человеком. После исследования мы, Аксиом Всезнающий, установили, что данный агрегат во всех отношениях отстает от наших подданных, а кроме того, запрограммирован на вредоносный критерий рассуждения, каковое направлено на осмеяние труда исследователей, подрыв и дискредитацию знаний, на кощунственные выпады против аксиом и нас -- Аксиома бесконечно благого. Посему повелеваем дальнейшее изучение агрегата прекратить, неудачную конструкцию эту размонтировать завтра на рассвете и отдельные блоки уничтожить за непригодностью для использования. Знать -- хорошо, узнавать -- лучше, рассуждать -- очень плохо. Дважды два -- четыре. Три больше двух!"

И от всей жизни осталась одна ночь -- единственная.

Меня почему-то еще в молодости интересовало, как я поведу себя, как вообще люди ведут себя перед лицом неизбежной смерти. Хотелось бы, чтобы меня предупредили заранее: осталось полгода, или три месяца, или три недели. Мне казалось, что эти недели я проживу по-особенному, напряженно и .значительно, дорожа каждой минутой.

И вот мой срок отмерен и взвешен, надежды нет никакой. Скафандр спрятан, без него не убежишь. Уповать на выручку, на прибытие звездожителей? Но я сам запутал их, поменяв Калинлин на роковую планету Кароп. Не там меня ищут. За месяц не смогли разыскать, едва ли явятся именно сегодня. Только в кино спасение приходит в последнюю минуту. Тюремщиков уговаривать? Но они ушли.

Остается одно: дела привести в порядок. Что я не успел на этом свете? Что у меня ценного в голове? Немного. Впечатления о планете Кароп, где не ступала нога человека. Значит, надо написать отчет.

И я уселся писать отчет. Ктот самый, который вы читаете. Начиная с того дня, когда я сидел над каталогом планет:

"Ць, Цью, Цьялалли, Чачача..."

ц писал неторопливо, отсеивал факты, старательно подбирал слова, хотел последнее дело сделать добросовестно. Исписал целую тетрадь и устал смертельно; закончив, с удовольствием вытянулся в постели. И заснул. А что? Приговоренные к смерти не спят в последнюю ночь?

И сразу же, так мне показалось, стук в дверь. Смерть!

Три непреклонных квадратных лба -- А, В и С.

– - Пришли за тобой,-- говорит А.

– - Сопротивляться будешь?
– - спрашивает В.

С молча протягивает скафандр.

– - У людей есть обычай,-- говорю я,-- приговоренному к смерти перед казнью исполняют желание. Одно. У меня есть желание: вот эту тетрадь положите в ракету. В ту, на которой я прибыл.

– - Прочти, -- требуют машины.

ц читаю, даже с излишней медлительностью -- время тяну. Наслаждаюсь минутами жизни: так приятно смотреть на буквы, воздух набирать в грудь, слова произносить. И все равно теплится надежда: вдруг именно сейчас звездожители высаживаются на Кароп, громят подданных Аксиома, спешат на выручку.

Э концу замедляю темп. Но все кончается, даже моя история.

– - Скафандр надень, -- напоминает С.

Мелькает мысль: застегивать ли скафандр? Зачем тянуть? Выйду из шлюза, и разом смерть. Но нелепая непутевая надежда пересиливает. ще час, еще полчаса. Вдруг в этот момент мои друзья уже возьмут штурмом дворец Аксиома?

Эрасно-черной, траурной выглядит сегодня планета. В траурных декорациях еду я верхом на голове у С.

Угольное, шоколадное, багровое, охристое, карминовое, вишневое...-какое наслаждение различать оттенки, называть их!

Меня несут куда-то далеко, прочь от завода и дворца, по долине, потом по глубокому ущелью в кромешной тьме. Несут долго. Но я не возражаю. Все, что осталось мне в жизни,-- это ехать на стальной макушке, смотреть и дышать.

Опять мы выходим из черноты на красное. Что-то знакомое в этой долине. Эак будто бы я был здесь. Ну конечно, был. ц тут совершил посадку. Вот и ракета. Стоит свечкой, как полагается.

Зачем меня принесли сюда? Видимо, выполняют обещание, тетрадку положат в ракету. А что, если -- разгорается искорка надежды,-- если я покажу, куда класть, а сам включу ракету? В космосе как-нибудь справлюсь с этими тремя чушками. Человек всегда победит чугунные сейфы. Последнее желание! Ха-ха!

Шагаем прямо к ракете. Остановились. С, наклонив голову, стряхивает меня наземь.

– - Прощай,-- говорит он.

– - Прощай,-- вторят А и В.

Не понимаю. Смотрю на их квадратные, ничего не выражающие лица, на матовые, алые от- солнца глаза.

– - Вы что? Вы отпускаете меня?

– - Знать -- хорошо, узнавать -- лучше,-- говорит В.-- От тебя мы узнали, что за горизонтом страна Иначе. Это уходит на восток, приходит с запада. Твой мир полон неожиданных открытий, он богаче аксиом. Ты не подрываешь знания, ты их продолжаешь и множишь. Аксиом ошибается. Ошибаться -- плохо! сли посылка неверна, неверен и вывод. Мы решили, что тебя не надо размонтировать.

Один прыжок, и я у ракеты. Вцепился в поручни.

– - Ребята, спасибо... Ребята, прощайте... А вас не размонтируют? (Слабенький укол совести.)

– - Мы приняли меры. Эогда ты читал, мы транслировали твой отчет по радио. Все восьминулевые за нас.

– - Прощайте, прощайте, дорогие, -- взбираюсь по лестнице, набираю шифр на замке...

– - Прощай!
– - кричат автоматы.-- Узнавать -- хорошо! Рассуждать -здорово!

Дверь тамбура открылась, зияет за спиной. Спасен я, спасен! Оборачиваюсь в последний раз, чтобы глянуть на Кароп.