– "What are you going to do this Sunday? Что вы собираетесь делать в воскресенье?" - читает Валя.

– "In the Sunday I will be busy with sport. В воскресенье я буду заниматься спортом", - продолжает Игорь.

– Игорь, а почему бы тебе не заняться спортом?

Игорь насторожился.

– Почему обязательно спортом? Мало ли есть других занятий! Музыка, например, шахматы, книги...

– У-у!
– Валя наморщила носик.
– Ты, наверное дни и ночи зубришь. От этого ты и знаешь все, да?

Игорь в душе расцвел от похвалы, но счел нужным обидеться.

– Почему же "зубришь"? Я бываю в театрах, на выставках. Сейчас, например, чудесная выставка пейзажистов. Там есть один пейзаж. Ты бы посмотрела... Мглистый зимний день, оранжевое солнце, накатанная лыжня - и зайчики, зайчики от нее... Хочешь, пойдем со мной завтра, прямо с утра?

– Что ты, как можно завтра! Завтра же кросс!
– напомнила Валя.

– А сегодня вечером?
– настаивал Игорь.
– У меня билеты в МХАТ на "Три сестры".

Валя замялась.

– Знаешь, Игорь, мне очень хочется пойти, но я не могу. Мама в доме отдыха. Я с отцом одна - главная хозяйка. Надо ужин приготовить, постирать отцу. Вы ведь ничего не умеете сами!
– добавила она с гордой улыбкой человека, понимающего свое превосходство.

– Да... Конечно... Ужин, стирка...
– уныло возразил Игорь.
– Если бы хотела, нашла бы время.

Разговор принял опасный оборот. И Валя поспешила переменить тему.

– Но тебе надо быть на кроссе, - напомнила она.

Игорь нахмурился.

– Я не пойду на кросс, - сказал он.
– Тебе нравится смеяться надо мной!

Валя вспомнила урок физкультуры и прикусила неуместную улыбку.

– Ну, Игорь, я же не нарочно... И потом, ты сам виноват. Почему ты не хочешь работать над собой? Вот начни завтра. Это же очень просто - лыжи. Встал и пошел. При твоем росте ты мог бы быть отличным лыжником. Или вратарем. Например... Или стайером .

– "Вратарем. Стайером"!
– поморщился Игорь.
– Миллионы людей понятия не имеют о стадионах, и все-таки они здоровы и счастливы и девушки их любят. Ты, скажем, могла бы полюбить не спортсмена?

– Во всяком случае, - задумчиво отвечала Валя, - он не должен быть односторонним человеком. Я хотела бы, чтобы это был и спортсмен и вообще сильный человек. Верный друг и товарищ, на которого можно опереться в трудную минуту.

– Очень мало портретного сходства!
– мрачно пошутил Игорь.
– Боюсь, что у меня Надежды невелики.

Раздался звонок. И Валя вскочила, обрывая рискованный разговор.

Коля Казаков, окончательно заблудившийся в дебрях английского правописания, сразу приободрился, с лихим щелканьем положил мел и устремился в коридор, отряхивая руки.

– Валя!
– крикнул он на ходу.
– Сегодня вечером в Станкине баскет. Приходи болеть.

– В Станкине?
– воскликнула Валя.
– Мы им покажем! А Вовку Горохова они не выставят?

– Мы тогда уйдем с поля, - сказал решительно Коля.

– И правильно!
– Валя захлопала в ладоши.
– Я буду. Я обязательно буду!

3.

В в эти дни в институте только и говорили о предстоящем Всесоюзном лыжном кроссе. В извилистых коридорах, на лестнице, в шумной столовой, даже в сумрачной профессорской на все лады склонялось слово "кросс". Ученые деканы подсчитывали количество и шансы участников. Студенты сангигиенического ежедневно убеждали Колю перейти к ним на факультет, соблазняя летней практикой на стадионе "Динамо". Стенные газеты - те просто хватали за рукава студентов, убеждая, рекомендуя и требуя: "Становись на лыжи! Становись!" В вестибюле для этой же цели висел плакат, на котором девушка в кроваво-красном свитере скользила по ярко-голубому снегу.

В кабинете физподготовки, а проще сказать, в каморке дяди Нади, до поздней ночи гудел встревоженный улей. Не говоря о "мастерах" и штатных "болельщиках" у дяди Нади роилась туча так называемой спортивной "мелкоты". Мелкота шумела, спрашивала советов и давала их, важно обсуждала качества мазей и со знанием дела толковала о лыжном спорте, неимоверно путая годы, события, имена и достижения.

Издерганная Прасковья Ивановна - "спортивная баталерша" - устало отмахивалась от азартных любителей.

– Нет у меня сорок первых! Нет! Слышали?

– Но, Прасковья Ивановна, в советах начинающим...

– Не знаю, как у вас в советах, а у меня в кладовке нет.

– Прасковья Ивановна, шесть пар носков надел!

– Еще надень. Что у вас, ноги на один размер понатесаны?

– Прасковья Ивановна, одну пару! Самую последнюю.

Тут же за столом у дяди Нади среди физоргов сидел Петя Журавлев и, морща лоб, делил на бумажке сто на двадцать шесть.

– Беда, и только!
– сокрушался он.
– У всех физоргов сто процентов, а у меня одного девяносто шесть с дробью. Надо же такое несчастье - Надеждин в группе! Все показатели массовости портит. Один - а в нем три и восемьдесят пять сотых процента. Три целых! Восемьдесят пять сотых!