Шрифт:
На фальшивое имя тоже ноль реакции.
Мужчина при звуках моего голоса начинает заметно нервничать. Что-то шепчет сестре, тянет ее в сторону оседланных лошадей, и та безропотно, хоть и неуклюже топает вслед.
Увидев ее послушание совершенно незнакомому человеку в то время, как сестру она игнорирует, чувствую, как злость на Гретту переполняет меня от макушки до кончиков пальцев. В ладони разгорается магия, и на сей раз я так зла, что даже не думаю сдерживаться. Готова сейчас же парализовать их обоих, позабыв обо всем на свете…
Но до заклятия так и не доходит. Мужчина, в очередной раз оглянувшись, вдруг испуганно вскрикивает, бросает сестру, и сверкая пятками улепетывает к лошадям.
И правильно! Любой бы испугался, увидев несущуюся к нему сердитую девицу с ярко светящимися голубыми ладошками. Магией в нашей мире владеют только эльфы, а с ними шутки плохи!
Заметив его отступление, останавливаюсь на миг, чтобы отдышаться. Прячу ладони под плащ и пытаюсь успокоиться.
Подхожу к Гретте, апатично застывшей на месте. Ее руки плетьми повисли вдоль тела. Девушка смотрит в пустоту прямо перед собой, на меня не обращает никакого внимания.
Наверно, она в шоке. Запоздало сообразила, что натворила и переживает за свои глупости так сильно, что стыдно теперь мне в глаза заглянуть. Я бы на ее месте ощущала прямо-таки жгучий, пронзительный стыд!
— Ты. Заслуживаешь самого сурового наказания за свое легкомыслие! Конечно, ты как всегда выйдешь сухой из воды. Но будь моя воля, ты бы давно уже чистила конюшни! Твою бы энергию — да на хорошее дело! Займись чем-нибудь полезным, в конце-то концов, вместо того, чтобы влезать в неприятности!
Гретта понуро кивает, разворачивается и направляется в сторону замка. Придерживая подол платья, семенит мимо наших лошадок, явно не планируя возвращаться верхом. Она пешком решила идти? Ерунда полнейшая! Так мы только к обеду домой поспеем!
Интересуюсь ехидно:
— Куда ты так спешишь, дорогая?
— Чистить конюшни, — отзывается она равнодушно и продолжает путь.
До меня, наконец, доходит причина ее остекленевшего взгляда, странной апатии и небывалой сговорчивости.
На последнем уроке по незаконным зельям нам рассказывали про редкий порошок, от которого еще не найдено противоядие. Безвкусный, с легким ароматом подгнившего лимона, он лишает человека собственной воли, превращая в послушную глину.
Хватаюсь за голову, с губ невольно срывается стон отчаяния.
Похоже, Гретту только что опоили.
Если об этом узнает сир Фрёд, то мне конец!
Глава 11
Самое приятное в возвращении домой — то, что надменная Гретта беспрекословно исполняет любую команду. Послушно дает задний ход, взбирается на своего коня, и мы рысью направляемся в замок.
В дороге я пытаюсь распросить ее о произошедшем, но эффект зелья, видимо, не рассчитан на реализацию столь сложных задач. Девушка не в состоянии ничего объяснить. Она лишь повторяет за мной мои же вопросы, как глупое эхо.
Когда мы приближаемся ко въезду в замок, то переходим на шаг, чтобы производить меньше грохота. Гретта по моей подсказке извлекает ключ из потайного кармашка своего платья, открывает ворота и тут же за нами их снова замыкает. Мы бесшумно движемся к конюшне.
Оттуда доносится такой мощный раскатистый храп, что я от души сочувствую лошадкам, вынужденным слушать такое каждую ночь. Одно хорошо: конюх дрыхнет без задних ног и даже не замечает нашего присутствия.
На выходе из конюшни беру сестру за мягкую, холодную ладошку, затем веду по долгим замковым коридорам.
Стоит ей достать ключик и отворить дверь в родные покои, как с нижнего этажа начинают доноситься шорохи только что проснувшихся горничных. Слава Великому! Мы едва успели до пробуждения слуг!
В комнате у Гретты царит полный мрак. Мы то и дело спотыкаемся о разбросанные вещи. У, неряха! Только бы лбы себе не расшибить в качестве эпиграфа этой безумной ночке!
Зажигаю пару свечей, и передвигаться становится проще. Помогаю сестре скинуть с себя шелковое платье, хорошенько помятое, местами порванное — когда только успела? — и прошу принести записку, которой она меня шантажировала.
Та равнодушно всучает закрытый конверт, адресованный отчиму. После этого отправляю сестру прямиком в кровать. На уроке нам говорили, что подобные зелья обычно действуют в течении нескольких часов, поэтому напоследок ей приказываю:
— Когда тебя придут будить, попроси, чтобы тебя оставили в покое. Ссылайся на то, что болит голова! Оставайся в кровати до тех пор, пока… тебе не захочется спорить.
Пробираюсь на кухню, к счастью, никем в дороге не замеченная. Бросаю в горящий очаг конверт с бессовестной клеветой, и без сил валюсь на сено рядом с полукровкой.