Особое внимание в этом вопросе привлекла небольшая деревушка рядом с Дрейдлом, сначала ОСЧ не обращало внимание на поступавшую о ней информацию, о странном поведении местных жителей, переставших контактировать с близлежащими поселениями. Всё началось с пришествия в деревню одного старика, который назвал себя пророком и заявил, что только он знает пути спасения души. Сначала местные восприняли его крайне негативно, но постепенно число его приспешников увеличилось. Вскоре в деревне появилась община, они называли себя "Возвышенные", и все участники общины неуклонно следовали за стариком пророком, который назвался Еризом. Участники общины проводили собрания, где слушали проповеди Ериза, и с каждым днём община пополнялась новыми людьми. Все лазутчики, отправленные ОСЧ в деревню, со временем переставали посылать отчёты, а новые лазутчики докладывали о том, что их предшественники тоже были замечены среди членов общины. Жизнь деревни не слишком отличалась от жизни любой другой деревушки поблизости, главным отличием были ежедневные собрания у костра под открытым небом и проповеди Ериза. Все путешественники, торговцы и просто проходимцы, заходившие на постой в деревню, всегда воспринимались членами общины с большим радушием и гостеприимством, и все они в последствие становились членами общины. Деревня жила своей жизнью, люди работали, строили новые дома, вспахивали поля, всё, как и в любой другой деревне.

Первым магом понявшим, в чём именно дело, как ни странно был Леон, ему тогда только исполнилось 30, он лично отправился в деревню, прямиком к Еризу для того, чтобы поговорить с ним. В тот день местные встретили его с большим радушием, он был накормлен лучшей едой и угощён самыми крепкими винами, а после его встретил Ериз. Старик был в обычной крестьянской одежде с посохом руке, выглядел он очень приветливо и дружелюбно, вселяя одним своим видом надежду и покой.

— Мы всегда рады новым гостям! — приветливо проговорил старик, садясь рядом с костром. И смотря на огонь спокойными глазами.

— О да, мы заметили, что вы рады всем, — учтиво согласился Леон, садясь рядом с ним на пенёк, поправляя края плаща. Старик молчал, продолжая смотреть в костёр, не отводя взгляд.

— И всё же, как бы вы не были хороши, кое-что мне удалось-таки заметить.

— И что же? — спросил старик, поворачивая голову и смотря в глаза чародею, у Леона от этого взгляда внутри всё похолодело, как будто кто-то или что-то попытался заставить его испугаться и убежать, но чародей продолжил:

— Видите ли, ваши речи, так сказать проповеди, они не совсем обычные, я понял это, когда мы потеряли трёх лазутчиков, отправленных в вашу деревню и ставших частью общины.

— Да, они стали одними из нас, уверовали в спасение, и теперь они счастливы, посмотрите на них, — кивнул головой старик в направлении трёх мужчин, улыбающихся во весь рот и сидящих недалеко от них.

— Всё верно, когда-то они были неплохими магами, а сейчас они — простые крестьяне, которые пашут землю и следят за скотом, удивительное превращение, не находите? — спросил чародей у старика, переводя взгляд на огонь.

— Разве не всем людям нужно счастье? Я ведь даю им его! Ведь все они остаются здесь, и ты можешь остаться! Зачем тебе скитаться по землям, если можно возделывать землю, пасти скот и молиться богам? Скажи мне, чародей.

— Я заметил, что во время проповедей, магическое поле меняется и колеблется, и понял, что ты используешь магию контроля рассудка, подчиняя людей, просто поговорив с ними, но даже на это мы не сразу обратили внимание, — проговорил Леон, игнорируя вопросы старика.

— Мы заметили, что со временем жители, присоединенные к общине, заболевали и вскоре пропадали из виду, все дело было в том, что подчиняя больше людей, ты уменьшал контроль над каждым из них, поэтому со временем ты забывал об их потребности в пище и воде, это и приводило к ужасным последствиям. Люди умирали от голода и жажды, даже не осознавая этого.

Старик рассмеялся, мерзким и противным голосом:

— Они умирали с улыбкой на глазах, разве не ради этого вы люди вообще живете? — спросил он, смотря Леону прямо в глаза.

— Не знаю, ради чего жили эти люди, но я здесь для того, чтобы с этим покончить, — спокойно ответил Хранитель, выдерживая взгляд старика.

— Ты хочешь отобрать у них надежду? Хочешь сделать их несчастными? Без меня они не выживут больше! — вскричал, старик отходя от Леона, в его глазах чародей увидел страх. Леон молчал.

— Ты тут один, а нас много, тебе не уйти живым, чародей, всех тебе не убить.

С этими словами местные жители стали вставать со своих мест, окружая Леона плотным кольцом. Чародей посмотрел в небо, вскинул руку и проговорил заклинание, направив вторую руку в сторону старика. В этот момент небо резко потемнело, и из облаков ударила молния прямиком в чародея, а после она направилась из его руки прямо в Ериза. Всё произошло почти мгновенно, и на месте, где стоял глава общины и его приспешники, оказалась подпаленная трава, кое-где лежали остатки тел, сам Ериз стоял на своём месте, но половина его лица была вырвана, оставшийся глаз и часть рта, искажали страх, боль и ужас. Но тут произошло то, что даже Хранителя видавшего много чего, заставило удивиться, тело Ериза начало быстро восстанавливаться, отращивая потерянную часть прямо на глазах. Как только лицо было восстановлено, Леон услышал:

— Убить его!

В этот момент все жители деревни бросились на чародея, но Леон был не один, он увидел, как из леса тут же выскочил отряд магов, закидывая жителей разными атакующими заклинаниями, включая огненные шары, от которых деревянные дома тут же вспыхнули, загораясь один за другим, как только Ериз понял, что силы не равны, он быстро потерял интерес к Хранителю, пытаясь спасти собственную жизнь. Но Леон был готов к такому развитию событий, как только старик в окружении приспешников попытался скрыться в противоположном от магов направлении, в стороне реки, с другой стороны, тут же его нагнал ещё один отряд магов на лошадях, у которых с собой были магический цепи, с помощью которых они быстро заковали старика, не давая ему возможности пошевелиться. После того, как старик был пойман, ОСЧ уничтожило деревню и всех её жителей без остатка, а все дома были сожжены дотла. На утро от деревни остался только пепел.