— Не мог дождаться, когда вернусь домой к тебе. — Он медленно расстегивает мою рубашку, оставляя мягкие, благоговейные поцелуи на шее. Это так приятно, что кожу стягивает от жара и удовольствия.

У него перехватывает дыхание, когда он обнаруживает, что на мне нет лифчика, но не распахивает рубашку, а просто целует шею и маленькую впадинку между ключицами. Его нежная забота убаюкивает, и я склоняю голову ему на плечо.

— Иногда… — он прижимается губами к моей коже, — я ненавижу, что ты видела моих парней голыми.

Моя рука лежит на его бицепсе, пальцы очерчивают твердый изгиб.

— Будешь строить из себя пещерного человека, Мэннус?

— Да. — Проводит костяшками пальцев по центру моей груди к животу. Я вздрагиваю в ответ, слегка выгибая спину. Грудь наполняет жар, соски напрягаются. Хочу, чтобы их обнажили. Хочу его руки на них. Но он оставляет рубашку на месте.

Накрывает ладонью маленькую выпуклость живота.

— Ненавижу, что ты видела их члены.

Я издаю смешок.

— Но мне нужен только твой.

— Ммм… — он медленно скользит к ребрам.

Мои веки трепещут от этого прикосновения, удивительно нежного, но настойчивого.

Кончик большого пальца касается чувствительного изгиба груди. Я молча замираю, желая, чтобы он поднялся выше. Но не прошу. Ещё нет. То, как он дразнит меня — слишком хорошо. Он задерживается, нежно поглаживая нижнюю часть груди.

Из меня вырывается звук, низкий, нуждающийся.

— Все равно ненавижу, — бормочет парень, целуя в шею. Нежно обхватывает грудь, слегка взвешивая её в ладони. Я ерзаю на его коленях, чувствуя, как твердый член прижимается к моей заднице.

— Забудь об этом, — бормочу я нерешительно. Палец находит мой сосок. Обводит его по кругу, и скользит по чувствительному кончику.

Прижавшись губами к шее, Финн смеется, посылая вибрации по моей коже.

— Полагаю, мне придется найти способ. – Затем прокладывает дорожку поцелуев вниз к моей груди, пока его палец, едва касаясь, продолжает свою медленную пытку.

Словно украдкой бросая недозволенный взгляд, он приподнимает и распахивает рубашку, обнажая грудь.

— Что тут у нас? — целует сосок, слегка посасывая.

Я извиваюсь, удерживая его за затылок, чтобы он не смог отстраниться. Он снова усмехается и облизывает от изгиба до кончика, в то время как его свободная рука блуждает в поисках второй груди. Теплые руки мнут, его рот горячий и влажный.

Похоть пронзает как лихорадка. Я нетерпеливо ёрзаю бедрами. Но Финн не обращает внимания. Обхватив грудь рукой, крепко удерживает и тянет ртом сосок.

— Финн, — взываю я, умоляю, не знаю точно о чём.

Он утыкается носом во впадинку на горле и щиплет ноющие кончики грудей.

 — Обожаю этот звук. Как ты хнычешь моё имя.

Делаю так снова, и он стягивает рубашку с моих плеч. Его губы находят мои. Он целует, истязает мои соски, пока я снова не начинаю хныкать, извиваясь от желания на его коленях. У нас с Финном могут быть личные опасения, но здесь, в этом плане, мы идеальны.

Поцеловав в последний раз, парень укладывает меня на спину на кровать, а затем хватает за пояс леггинсов и трусиков.

— Подними, — приказывает он. Я приподнимаю свою задницу, и он тянет. На мне остаются только розовые носки до колен с нелепыми рождественскими эльфами.

— Сними их, — говорю я, поднимая ногу.

Но Финн только ухмыляется.

— О нет, я их обожаю. — Хватает мою стопу и целует пальцы, прежде чем отпустить ногу.

Он нависает надо мной, его грудь обнажена, спортивные штаны низко сидят на бедрах и не скрывают его твердой эрекции. Чертовски великолепен. Только избит и в синяках. Не хочу, чтобы ему было ещё больнее.

— Мне казалось, ты сказал, сегодня я должна сама проделать всю работу.

Он лениво улыбается, оглядывая меня.

— Так и будет. Раздвинь для меня ножки, Чесс.

Положив руки на колени, я делаю, как он просит. У него вырывается гортанный звук, и его взгляд останавливается на том месте, где я припухшая и влажная.

— Хорошая девочка.

Меня должно бесить то, что он говорит, и как он это произносит, словно я и правда его послушная маленькая девочка. Но я представляю, как сейчас выгляжу, растянувшаяся на его постели, с широко разведенными бедрами, розовыми гольфами на ногах, и это кажется таким запретным, сексуальным, что я дрожу, чуть приподнимая грудь вверх.