Я озираюсь. Нам не нужен холодильник, но печь или плита были бы хороши. Вряд ли мне нужна смертная еда, но я хочу этого. Полки для посуды. Посуда. Свечи. Ваза. Я говорю ему все это, и он серьезно кивает на каждую просьбу, хотя я просто говорю все, что приходит в голову. Я не знаю, как строить дом. Как жить в таком доме.

Мы выходим из кухни, и я веду его в гостиную.

— Не обязательно делать это сейчас, — говорю я. — Но нам нужны диваны. Уютные. По одному на каждого. И один для гостей.

— Гермес? — догадывается он.

— Да. Может, другие.

Он в панике, и я нежно веду его по комнате.

— Окна, прошу. Я буду создавать сад, нам будет на что смотреть. Стеллажи книг.

— У меня мало времени для чтения.

— У всех так, но нужно, чтобы они были.

— Ясно.

— Камин. Может, зеркало над ним. Ковер.

Аид останавливается.

— Кори. Все это означает, что ты остаешься?

Я киваю.

— Тут?

Еще кивок.

— Как долго?

— Навсегда.

Его ладони оказываются на моих щеках.

— Ты серьезно?

— Да.

Он качает головой.

— Но ты хотела домой.

— Я не могу вернуться, — я беру его за ладони, переплетаю пальцы с его. — Во-первых, я не могу вернуться и жить на Острове, ходить в школу, делать домашнюю работу, побывав тут. Теперь я знаю, что могу делать. У меня есть крылья. Не сейчас, — говорю я. — Но они есть.

Его губы изгибаются.

— Было бы неловко в школе.

— Это была шутка, — я гляжу на него.

— Нет, — говорит он, глаза блестят, и я понимаю, что ошиблась в Эребусе. Он красивый. Просто это не так очевидно. Он приятно выглядит, подкрадывается, и его красота ударяет тогда, как молот. — Ты сказала «во-первых». Какая еще причина?

Я глубоко вдыхаю.

— Я не могу вернуться, потому что то, к чему я хотела вернуться, не существует. Чего я хочу, чего я хотела, — исправляюсь я, — так это чтобы все было как раньше. Я и Бри — подруги навеки, стареющие на Острове вместе. И я хотела этого до того, как прибыла сюда. Этого я ждала. Но это уже пропало. Я просто не приняла это.

— Ясно.

— Думаю, тут я должна быть. Если ты позволишь. Если поможешь мне. Ты сказал, что это место было таким, когда ты получил его, но теперь оно твое. Ты можешь это изменить — должен изменить.

— Я не хотел этого, — тихо говорит он.

— Как и я сначала.

Он смотрит на меня.

— А теперь хочешь?

— Я иду к этому.

Он опускает взгляд, смотрит на мой рот, и мой желудок сжимается. Я не знаю, готова ли к этому.

— Я не выбрала спальню, — говорю я, отпуская одну его руку, но сжимая другую, выводя его из комнаты в коридор. — Но я хочу окна. И двойную кровать, — я краснею, понимая, как это звучит. — Я не знаю, где взять одежду.

— Лампады помогут с этим. Мои слуги, — уточняет он, когда я путаюсь. — Теперь и твои.

Мне не нравится идея со слугами. Бри говорила, что хотела их. Интересно, сколько пройдет времени, чтобы я перестала сразу же думать о ней.

— Твое пианино нужно настроить, — я киваю на него, пока мы проходим мимо.

— Ты играешь? — спрашивает он.

— Нет. А ты?

— Иногда.

— Сыграешь для меня?

— Да.

— Ты просто будешь давать мне все, чего я прошу? — говорю я.

— Да, — он кивает. — Я не хочу давать тебе повод уйти.

— Я захочу порой возвращаться, — говорю я, и он тут же мрачнеет. — Просто увидеть папу и Мерри, убедиться, что они в порядке. Увидеть звезды, солнце и море. Но ты мог бы ходить со мной. Я могу показать тебе мир смертных, — я представляю, как знакомлю Аида с Мерри и папой, и улыбаюсь. — И взамен ты можешь научить меня быть как ты.

— Я не хочу, чтобы ты была как я, — тихо говорит он.

Мое сердце болит, я сжимаю его руку.

Мы идем до холла. Лампад не видно, и я не знаю, что попросить увидеть дальше. Я нервничаю, неуверенная впервые с возвращения.

— Кори? Задай вопрос, — говорит Аид.

— Какой?

Он нежно разворачивает меня лицом к себе.

— Вопрос, который все задают мне, приходя сюда. Задай его.

О.

Я думаю о девочках, рожденных с разницей в месяц, четыре года, как они держатся за руки в супермаркете. Я думаю о том, как они растут вместе, бегают в лес, делят кровати, мечты, надежды и тайны. Делятся всем. Я думаю о том, как много не видела и подвела Бри в этом.