— Тогда не страшно, труп оборачивается где-то на пятые сутки, а если утащили, то просто сожрут.

— Перестаньте, детям страшно, — сказала мамочка.

— Тихо, — зашипел на неё Лёха, чтобы не спугнула наш единственный источник информации. — Кто сожрёт?

— Упыри лесные, твари злобные, но глупые. Если бы не их зубы, то и бояться нечего.

— В зубах яд? — уточнил Женя.

— Не яд, вроде бы, не могу сказать, и алхимики молчат. Но если зубами человека укусили, то он, скорее всего, помрёт, а через несколько суток восстанет.

— В упыря превратится?

— Нет, — он покачал головой, — просто станет мертвецом на ногах, сильным и агрессивным. Для них слово какое-то придумали, но я его не помню.

— Зомби, — подсказал Женя.

— Точно, зомби, потом такого убить трудно, голову оттяпать или огнём спалить. А лучше и то, и другое.

— А вы-то как сюда дошли? — спросил я. — На вас они не напали?

Он распахнул воротник своей шубы и продемонстрировал странную безделушку на шнурке.

— Амулет, они меня просто не видят.

В толпе кто-то пытался возмутиться суевериями, но Женя тут же проскользнул поближе и, нагнувшись, тщательно осмотрел амулет.

— Почём брал?

— Сто червонцев, и ещё на обмен кое-что, — честно ответил гость.

— Херассе! — с видом знатока высказался Женя. — А артефактор ближайший где?

— Кто?

— Ну, маг, который амулеты делает.

— Пятьдесят вёрст отсюда, да там ли он ещё, не знаю.

— А ствол у барыги брал? Тебя как звать?

— Фёдором, а винтовку в руинах нашёл. А патроны Феофан продаёт, дорого, по три рубля штука.

— Уже интереснее, а амулет ещё что-то может? Или только тварям глаза отводить?

— Женя, — перебил его я. — Ты отвлёкся, давай уже о насущном. Скажите, а можно как-то покинуть бурю и вернуться в наш мир?

— Ваш мир — понятие растяжимое. Он всегда ваш и всегда не ваш. Не знаю, как объяснить. Вот один мир, — он обрисовал сферу руками. — Вот второй, третий, пятый, десятый. А над всем этим буря. Она куски миров вырывает, с людьми, иногда с домами, иногда, как у вас, дороги кусок. Куски эти перемешиваются, иногда теряются, кто-то в них живёт, выживает, торгует, охотится, ищет в руинах ценности. Кто-то уходит в свой мир, бывало такое.

— А как? — едва не хором спросили мы.

— Сложно сказать, тут бы магов спросить, или ещё кого. Насколько помню, после попадания дня три или четыре выбраться можно. Не больше. А как — не узнавал.

— Так, а не могли бы вы сопроводить нас до ближайшего жилья?

— Какого?

— Ну, вечно сидеть на ветру и холоде мы не можем, тем более что вы сказали, буря никогда не кончится.

— Буря не кончится, но не везде она снежная, она по площади… половину Солнечной Системы закроет. Где-то она снежная, где-то — с дождём, где-то — песчаная, а где-то просто ветер дует.

— Так что с жильём? — спросил я. — Есть что-то поблизости?

— Город, — он задумался и указал в сторону, противоположную той, откуда пришёл. — Пустой город, там нет никого, и тварей тоже, вроде бы, нет. Там сможете первое время пересидеть, а дальше… не знаю.

— И в городе вообще никого? — уточнил я.

— Думаю, там барыга ещё сидит, — он пожал плечами. — С ним поговорите, глядишь, подскажет чего. Барыги — они умные. Ещё там прибарахлиться можно, продукты должны быть, или ещё что ценное. Но вам и крыша над головой в радость, хоть согреетесь.

— А далеко это?

— Километров десять.

— Так, граждане, — я повернулся к остальным, — поступило предложение выдвигаться к неизвестному городу, там есть дома, где мы сможем согреться. Наш гость берётся проводить нас туда.

— А как мы согреемся? — спросил дядя Паша. — Там ведь отопления нет, если город пустой.

— Есть камины, растопите, и будет вам тепло.

— А как с упырями быть?

Он оглядел нас, прикидывая наши возможности.

— Смотрите, ту часть, которая небоеспособна, я на себя беру, дети, женщины. В круг встанут рядом со мной, их не тронут. А мужики покрепче да с оружием, становитесь в боевой порядок и идите впереди и сзади. Но не думаю, что нападут, должны от амулета шарахаться.

— Ясно, — я снова повернулся к людям, — граждане, выбора у нас особого нет, идём туда, там отогреемся, если что-то не так, вернёмся обратно по своим следам. Собирайте всё, что может пригодиться, одежду, оружие, инструменты, еду… если осталась.

Сборы заняли около получаса, кое-кто пытался возмущаться, но основная масса приняла всё, как есть. А оставаться в одиночестве на дороге никому не хотелось. Всё, что посчитали полезным, навьючили на себя. В голове колонны пошли я и Лёха. Я держал в руках дробовик, а он топор, прикрывая меня в ближнем бою. Следом шагал Фёдор, винтовку он оставил за спиной, вместо попыток обороняться, крепко прижимал к себе детей, а с ними и мамочку, рядом шли ещё две женщины, стараясь не отдаляться больше, чем на полметра. Замыкали колонну остальные мужчины, включая дядю Пашу с ружьём. У остальных были топоры и ножи. Нет, упыри не пройдут. Единственным минусом была плохая видимость, Фёдор запретил зажигать фонари.