Парень кивает, но просит представиться. Не отказываю ему в этом: все же он исполняет свои служебные обязанности и верить кому-либо на слово не имеет права. Удостоверившись, что все так, как я сказал, он интересуется, чем может мне помочь.

— Пролистай записи камер со всех входов-выходов, глянь, когда эта, — киваю в сторону притихшей девчонки, — прошла в клуб, и как ее вообще впустили. У тебя паспорт-то есть? — Это я спрашиваю у лже-Ариадны, грозно нависая над ней. — И сколько тебе лет?

Она стоит, гневно смотрит на меня, словно хочет спалить взглядом, а лучше — вырвать сердце. Молчит, будто это ее спасет. Лишь нервно пульсирующая венка на тонкой бледной шее и кулаки, сжатые до побелевших костяшек, выдают ее страх.

— Кто тебя подослал? — продолжаю допрос, а она лишь сердито сопит. — Хорошо, молчи дальше, а я пока ментам позвоню, пусть забирают тебя. — Демонстративно вынимаю телефон, тапаю по экрану и жду, когда сорвется…

— Я имею право на один звонок, — шипит сквозь стиснутые зубы бесстрашный кролик, рискнувший забраться в террариум к голодному удаву.

— Звони, — безразлично пожимаю плечами.

— У меня телефона нет. — Девчонка разводит руками.

Протягиваю ей свой, уже разблокированный; заодно и номер ее заказчика сохранится — ведь наверняка она ему и будет звонить. Я бы так и сделал: нахер свою шкурку так сильно подставлять! Раз хвост вляпался, голове не удастся отсидеться в сторонке.

Малышка уверенно клацает пальчиком по дисплею, а затем с таким раскаянием и страхом в голосе просит абонента забрать ее. Вот только прозвучавшее из ее уст имя отчего-то вызывает чувство приятной догадки. Что-то подсказывает мне, что я знаю, кто примчится спасать эту безбашенную малолетку.

Завершив звонок, она возвращает мне аппарат, глядя с легким вызовом. Откуда такая уверенность, что все ей сойдет с рук? Ведь не главе эфэсбэшников она звонила, а всего-то… Да, кстати, кому?

Смотрю на непогасший еще экран телефона, и улыбка самопроизвольно озаряет мое лицо. Номер Ксении в адресную книгу я внес сразу, как только получил его от Даниила. Сейчас девчонка набрала его просто цифрами, но умный девайс в списки исходящих звонков отобразил его так, как он записан: «Заноза»!

А вечер перестает быть томным, и это не может не радовать. Одни сплошные плюсы и радость для души!

— Ну и кто из вас двоих идейный вдохновитель? Кому в голову пришла столь безумная идея и чего вы хотели добиться?

Злость стихает: я прекрасно понимаю, что никакой «подставой» от конкурентов здесь и не пахнет. Да и, по большому счету, мне плевать, кто из них двоих был инициатором данного представления. Мне это только на руку, а провал их «операции» — это вообще подарок судьбы.

— Не важно, все равно не получилось! — злится девчонка. — Но сестра к этому не имеет никакого отношения. Все только моя инициатива, и вообще, она даже не знала, куда я собиралась! — бойко защищает старшую, чертовски сильно смахивая на задиристого воробья.

— Можно, я пойду? — Задорное выражение сменяется умоляющим взглядом, и того и, гляди, она сложит руки в молитвенном жесте. — Подожду около входа. Не буду больше вас задерживать…

Как ловко она меняет личины! Вот уже и изворотливой лисой выкручивается.

— Ты в театральный планируешь поступать после школы? — спрашиваю я, не удержавшись от колкости.

— Не-е-е-ет… — Девчонка, опешив, смотрит на меня. — В архитектурный, — медленно добавляет, на секунду зависает в прострации, а затем, стряхнув недоумение, вновь хмурит брови. — И вообще, это не ваше дело. Мы, вроде бы, разобрались? Все хорошо, ничего критического не случилось, значит, я могу идти, — так вкрадчиво констатирует факты и медленно, бочком пробирается к двери.

Э-э-э, нет, моя хорошая, не так быстро! Мы еще ничего не решили!

Ловлю девчонку за руку, резко дергаю на себя и, глядя в её широко распахнутые серые глаза, на дне которых маленькими воронками ураганов закручивается испуг, медленно, четко выговаривая каждое слово, выдаю ей свой вердикт, добавив жестко:

— Сядь и жди!

Она подчиняется. Шарахается от меня, как черт от ладана, стоит только мне отпустить её руку. Уходит в дальний угол и, присев на металлический стул, скрещивает руки на груди. Бросает на меня такие красноречивые взгляды, что так и хочется подойти и вымыть ей рот с мылом, потому что страшно даже услышать весь объем тех ярких эпитетов, что она мысленно шлет на мою голову.

Отхожу к парню за мониторами, просматриваю вместе с ним записи — все чисто и никакой «контрабанды». Милашка прошла в клуб вместе с девочками Элеоноры, она даже в списке есть — неплохо подготовилась.

— Ришка! — Взволнованный голос разносится по комнате в дуэте со звуком громко хлопающей о стену двери.

А ей идет вот такая растерянность!

Стоит на пороге, взъерошенная, недоумевающая. В глазах — пучина удивления и грудь так волнующе вздымается от неровного дыхания. Чистое лицо без единого грамма косметики и волосы, наспех собранные в небрежный хвост-петельку. Незатейливый наряд девочки-тинейджера и кеды, криво зашнурованный. Не знай я, что у нее за плечами уже имеется диплом о высшем образовании, с полной уверенностью запретил бы в баре наливать Занозе даже самые слабоалкогольные напитки.