Он издает эти звуки все быстрее и быстрее, упорно и нахально, прямо в лицо учителю, который наконец начинает подозревать, что над ним насмехаются. Лицо у него мрачнеет, и, чтобы избавиться от Бобо, он кричит:

– Иди на место! Садись!

Урок рисования

Ученики по очереди зажимают пальцем нос. Учительница рисования смотрит на них, и на ее плоском, как камбала, лице отражается изумление. Бобо поднимает руку.

– Разрешите выйти! Вонючка воздух испортил!

Вонючка развалился на парте как свинья. Покраснев, он поднимает голову и, водя во все стороны своими косыми глазами, обиженно возражает:

– Ну что ты врешь!

Уборные

Бобо шествует по длинному широкому коридору, куда выходят двери классов. Заходит в уборную. Глубоко и облегченно вздыхает, словно наконец нашел спокойный уголок. Из кабинок, отгороженных невысокими, не доходящими до потолка дверями, слышится тихое журчание воды.

Он подходит к окну, из которого виден бескрайний простор голубого неба. Смотрит вниз, во двор. В одном из окон замечает женщину, разбивающую над сковородкой яйцо. Доносятся голоса; люди свободно идут по улице - каждый, куда ему надо. Над низкими крышами в воздухе плывет запах моря. Бобо мечтательно говорит про себя: "Интересно, есть ли кто сейчас на берегу?"

==

4

Набережная и пляж совсем пусты. Там царит ничем не нарушаемая тишина. Все невесомо, неподвижно, словно застыло. Но вдруг нереальность этого пейзажа, напоминающего полотна художников метафизической школы [направление в итальянской живописи 30-х годов, главой которого был художник Джордже Де Кирико (1888-1978)], нарушает резкий грохот мотоцикла, мчащегося на бешеной скорости. По безлюдному молу как угорелый летит, пригнувшись за рулем и как бы слившись воедино со своей машиной, Черная Фигура. Душераздирающе визжат тормоза: мотоцикл останавливается в полуметре от края. Испуганно взлетают чайки. И хотя вокруг нет никого, кто мог бы ему поаплодировать, Черная Фигура все равно доволен.

Он разворачивает мотоцикл и несется в обратную сторону, выписывая немыслимые кренделя и временами едва не касаясь ограждающих мол слева цементных блоков. Чуть не врезавшись в стену, отделяющую мол от порта, он на полном ходу резко сворачивает на улочку, ведущую в город, и постепенно треск его мотоцикла затихает вдали.

В это время из-за дюн появляется Лисичка - та самая загадочная девушка, которую мы уже видели на празднике, когда жгли костры. Она бредет, глубоко погружая босые ступни в песок, и своим хрипловатым голосом зовет:

– Фуманчу! Фуманчу!

Она вертит во все стороны головой, пристально вглядываясь своими прозрачными, фосфоресцирующими глазами в простирающуюся перед ней холмистую песчаную пустыню.

Сделав еще несколько шагов, девушка вновь повторяет свой зов, видимо, она ищет кошку. Но ленивые жесты, неспешная походка говорят о том, что поиски кошки - всего лишь предлог бесцельно побродить по дюнам. На вершине нагретого солнцем песчаного холмика она наклоняется, чтобы снять вцепившуюся в ногу колючку.

С лесов строящегося неподалеку дома несколько каменщиков окликают девушку, машут ей. Лисичка на них и не глядит. Поднимается и не спеша уходит, продолжая звать свою кошку:

– Фуманчу! Фуманчу!

Со строительной площадки синьор Амедео наблюдает за рабочими, готовящими раствор цемента и загружающими его в бадью: ее на канатах спускают сверху два других строителя. Синьор Амедео закуривает сигару и идет дальше, пробираясь между штабелями кирпичей, деревянными балками, длинными железными рельсами.

В одном из узких проходов перед ним вдруг вырастает Лисичка: она глядит на него в упор, не скрывая своего волнения. Синьор Амедео кусает кончик сигары. Улыбается и с легким вздохом спрашивает:

– Ну, тебе чего?

Прислонившись спиной к штабелю кирпича, она отвечает:

– Я потеряла кошку.

Амедео глубоко затягивается сигарой, словно хочет скрыть лицо за облаком дыма.

– Тут ее нет. Ну же, будь умницей, уходи.

Лисичка искоса бросает на него взгляд. Поднимает колено, чтобы упереться ногой в кирпичи, а может, для того, чтобы немного повыше приоткрылась нога.

– Жарко... Вы не чувствуете, как потеплело?

Отец Бобо не отвечает. Лишь лениво машет рукой: уходи, мол. Лисичка медленно отделяется от кирпичей, плавно проскальзывает мимо Амедео, едва не коснувшись его, и скрывается за грудой балок, потом вновь показывается из-за Дюн и наконец уходит прочь. Отец Бобо провожает ее взглядом - он по-прежнему держит в зубах сигару, но затаил дыхание и не затягивается.

Потом он возвращается на площадку и поднимается по мосткам на самый верх, на плоскую крышу дома.