Еще в нас многое зверинымОсталось в каждом, но великаяЖестокость именно к любимымЛишь человека данность дикая.Господь жесток. Зеленых неучей,Нас обращает в желтых он,А стайку нежных тонких девочекВ толпу сварливых, грузных жен.Я волоку телегу с бытомБез напряженья и нытья,Воспринимая быт омытымГлубинным светом бытия.Когда в семейных шумных сварахЖена бывает неправа,Об этом позже в мемуарахСкорбит прозревшая вдова.Жена довольно многое должнаУметь, ничуть не меньше понимая;Прекрасна молчаливая жена,Хоть, кажется, прекраснее немая.Суров к подругам возраста мороз,Выстуживают нежность ветры дней;Слетают лепестки с поблекших розИ сделались шипы на них видней.Если б не был Создатель наш связанМилосердием, словно веревкой,Вечный Жид мог быть жутко наказанСочетанием с Вечной Жидовкой.Разве слышит ухо, видит глазЭтих переломов след и хруст?Любящие нас ломают насКруче и умелей, чем ПрокрустЖалко бабу, когда счастье губя,Добиваясь верховодства оплошно,Подминает мужика под себя,И становится ей скучно и тошноКогда взахлеб, всерьез, не в шуткуГремят семейные баталии,То грустно думать, что рассудкуТайком диктуют гениталииХвалите, бабы мужиков;Мужик за похвалуДостанет месяц с облаковИ пыль сметет в углу.Где стройность наших женщин? Годы тают,И стать у них совсем уже не та;Зато при каждом шаге исполняютОни роскошный танец живота.Семья – театр, где неслучайноУ всех народов и временВход облегченный чрезвычайно,А выход сильно затруднен.Закосневшие в семейственной привычке,Мы хотя воспламеняемся пока,Но уже похожи пылкостью на спички,Что горят лишь от чужого коробка.Бойся друга, а не врагаНе враги нам ставят рога.Наших женщин зря пугает слухПро мужских измен неотвратимость,Очень отвращает наш от шлюхС ними говорить необходимость.Амур хулиганит с мишеньюМужских неразумных сердец,И стерва, зануда и шельмаВсех раньше идут под венец.Сегодня для счастливого супружестваУ женщины должно быть много мужества.А Байрон прав, заметив хмуро,Что мир обязан, как подарку,Тому, что некогда ЛаураНе вышла замуж за Петрарку.В идиллии всех любящих семейГде клен не наглядится на рябину,Жена из женской слабости своейУвесистую делает дубину.Для домашнего климата ровногомного значит уместное слово,И от шепота ночью любовногоУлучшается нрав домового.Век за веком слепые промашкиСовершает мужчина, не думая,Что внутри обаятельной пташкиМожет жить крокодильша угрюмая.Разбуженный светом, ожившим в окне,Я вновь натянул одеяло;Я прерванный сон об измене женеХотел досмотреть до финала.Семью трясет озноб скандальный,Летят потоки слов случайных,И ясно слышен звон кандальныйКолец обоих обручальных.Любым – державным и келейнымТиранством чужд мой организм,Хотя весьма в быту семейномПолезным вижу деспотизм.Вполне владеть своей женойИ управлять своим семействомКуда труднее, чем страной,Хотя и мельче по злодействам.Пора! Теперь меня благословиВ путь осени, дождей и листопада,От пламени цветенья и любвиДо пепла увяданья и распада.
