Я снова начинаю заниматься кофе и раздумываю, стоит ли говорить Рустаму про мою идею? Но ведь я пришла к этой идее, думая о своих чувствах вчера, когда он меня ласкал. Если я сейчас начну говорить, не переведет ли он разговор в опасное русло? О нас, обо мне, об оргазмах. Чееерт...

– Я... пока думаю. Лучше скажи, куда хотел поехать на выходных с Сашей?

Разговор о брате кажется мне более безопасной темой. Хотя в принципе именно из-за желания помочь Сашке я оказалась в данной ситуации.

– Он просил у матери кота. Я подумал, что, возможно, он захочет собаку. Можно было бы взять породистого щенка.

– Ты серьезно?!
– ставлю чашку кофе перед Рустамом, чуть не расплескав от волнения.

– Конечно, малыш.

– Да он будет на седьмом небе от счастья!
– я не в силах сдержать улыбку. Уже представляю, как Сашка будет радоваться, когда узнает, что у него появится собака. Хотя наверное для начала стоит поговорить с Анной Сергеевной, не помешает ли ей в квартире пес.

– Я счастлив, что ТЫ на седьмом небе, малыш, - хрипит Рустам и награждает меня таким тяжелым и недвусмысленным взглядом, что улыбка мгновенно сходит с лица, а живот обжигает и скручивает. Седьмое небо - это то мистическое место, где я была вчера. Я там чуть не погибла...

Мы долго смотрим друг на друга. Я буквально вижу в его глазах отражение вчерашнего вечера, будто со стороны наблюдаю за его движенями, слышу свои стоны, его хрипы.

Седьмое небо, которого я не хотела, но оно все равно на меня обрушилось.

*************

После завтрака, который проходит в напряженной обстановке, потому что Рустам не прекращает смотреть на меня, то и дело останавливается взглядом на губах, груди, ласкает глазами ноги, я сбегаю в свою комнату, там быстро одеваюсь, после чего он подвозит меня на практику. По дороге я неистово борюсь с желанием, что делать невероятно трудно, потому что Рустам очень близко, запах его парфюма сводит меня с ума, а руки, сжимающие руль, представляются мне сжимающими мою грудь и бедра.

Неужели я так умом тронулась из-за оргазмов?! И что теперь делать? У меня даже запрещать себе об этом думать больше не получается!

– Вечером, если получится увидеться с Сашкой, - начинаю разговор через силу, заталкивая пошлые мысли куда-поглубже, - я подумала, что... могла бы забрать его к себе с ночевкой...

Замолкаю и жду реакции Рустама на сказанное. Он бросает на меня недоуменный взгляд и выгибает бровь.

– Если хочешь, Ян. Ты у меня разрешения что ли спрашиваешь? Ты можешь забирать к себе брата, когда пожелаешь. Я ведь для тебя ту квартиру арендовал.

Облегченно выдыхаю, хоть и чувствую, как к щекам снова приливает жар, будто я сморозила глупость. Я вовсе не боюсь, что он не позволит Саше оставаться. Дело не в этом. Я просто не знаю, какие планы у Рустама на сегодняшний вечер. Разумеется, я говорю о планах, связанных со мной. Вдруг он хочет единолично решать, когда видеться со мной, а когда нет, и чтобы Саша ему не мешал? Мне бы такое не понравилось.

– Просто... спросила.

– Позвонишь, скажешь, как решится. Может, я к вам тоже заеду. Посмотрим.

Облизываю губы и киваю. Провести время с Сашкой мне хочется сегодня вдовем, хотя бы потому, что я такого напряжения не буду испытывать, как если с нами еще и Рустам будет, но отказывать и запрещать мужчине приехать я не могу, не смею. Наверное я всегда буду чувствовать себя обязанной ему за помощь, в какой-то степени это лишает меня воли.

Рустам останавливается рядом с небольшим зданием, где я прохожу практику. Пришло время прощаться, и я мигом теряюсь, потому что не знаю, какого прощания он от меня ждет. После вчерашнего. А учитывая то, как мне было хорошо, я и сама не знаю, чего жду. И от себя, и от него. Но долго гадать не приходится, потому что, как только я отстегиваю ремень, Рустам сам склоняется ко мне, обхватывает шею ладонью и запечатывает губы поцелуем. Резким, грубым и жгучим. Безжалостным. Я машинально свожу бедра, которые обдает жаром, стоит его языку коснуться моего языка, но он не позволяет мне этого сделать. Просовывает вторую руку между ног, проскальзывает под юбку, гладит и слегка сжимает.

– Не прячься от меня.

– Я не прячусь, - выдыхаю ему в губы.

Он усмехается.

– Беги, малыш. Опаздаешь.

Легко сказать беги, когда тело парализовало, но я все же нахожу в себе силы дотянуться до ручки двери и выбраться наружу. Сама его целовать, по собственной инициативе, я не готова. Я приксонуться-то к нему без страха смогла только, когда он спал. Пока иду к зданию, чувствую спиной его взгляд. Прижимаю пальцы к губам. Они горят после поцелуя, приятно покалывают. Неужели я такое чудовище, способное наслаждаться ласками и поцелуями отчима? Неужели я думала о себе лучше, чем есть на самом деле?