– Маша, – Лида, как тонкий психолог, начала первой, – что с тобой происходит? Зачем ты сказала в классе, что у тебя приемные родители? Откуда такие мысли?

– Из зеркала, – просто сказала Машка. – Мне достаточно взглянуть на себя в зеркало, чтобы в этом убедиться.

– В чем убедиться? – тупо спросил я, удостоившись от дочки уничижительного взгляда, однозначно говорившего мне о том, что мои умственные способности оставляют желать лучшего.

– Это не так, – возразила Лида. – Мы с отцом твои настоящие родители.

– Ну да, мамочка. Ты хочешь сказать, что родила меня от него, – Машка указала на меня пальцем, как на чужого. – Он что, тринадцать лет назад выглядел, как я?

– Ну, не совсем, – Лида посмотрела на меня, словно прикидывая, на сколько я был похож на сегодняшнюю Машку тринадцать лет назад. – Однако что-то общее у вас было.

Я решил молчать. Общим в нас было многое. У обоих наличествовали руки, ноги, голова и туловище. Этим наше сходство исчерпывалось.

– Мама, оставь меня! Ну, сказала и сказала. Подумаешь, какая важность, взяли из детдома. Ко мне теперь интерес только прибавится. Все будут думать, что после школы я уеду в Южную Корею и завидовать. Плохо, что ли?

– Плохо! Ты не подумала, что будут думать о нас с папой.

– О тебе с папой будут думать, что вы добрые и отзывчивые люди, пожалевшие бедную сиротку. По-моему, это классно!

– Но это не так!

– Ты уже говорила. А я тебе напомнила про зеркало. Хотите, подойдем к нему все вместе, втроем? Встанем рядышком. Не хотите… Я, мамочка, сказала то, о чем все думают. Пусть теперь не думают. О другом пусть думают, как я в Сеуле жить буду.

Конец ознакомительного фрагмента.