– Как-то я не заметил в этих двоих какой-то мощи и силы – похожи на обычных людей, только изрядно разжиревших.

Канс усмехается и пытается ответить, но его опережает Айрин.

– Это второе и третье поколения. У некоторых орлоков, созданных на основе живых людей, могло быть потомство. Во время войны об этом не задумывались, так как те были расходным материалом, а когда всё закончилось, всех созданных людоедов-штурмовиков решили уничтожить. К тому моменту, некоторые из них, каким-то образом научились сбрасывать контроль магов. Или им кто-то помог – достоверной информации в открытых источниках нет. В любом случае, какое-то количество сбежало и за ними открыли охоту по всей империи. Некоторых находили уже с детьми – всегда полными и потерявшими большую часть боевого потенциала, но сохранившими жажду человеческой плоти. Эти двое родились от тех орлоков, которых так и не нашли.

Делаю ещё один глоток сорка. Такого поворота я точно не ожидал. Потомки созданных при помощи магии солдат-людоедов, содержащие гостиницу на окраине Рэнха и приторговывающие живым товаром.

– Ладно, дети орлоков – гхаргх с ними. Но с ними как-то связан Оттефер. И «Орнирдум», чем бы это ни было.

Вернувшийся к меланхоличному состоянию, Канс обводит нас взглядом, как будто приглашая примкнуть к его вселенской тоске по поводу работы одного из домов хёрдисов с подобными проходимцами. Рядом со мной фыркает Мэно, а Джойл, поставив чашку на стол обращается к нам.

– Если этот Оттефер приносит в жертву людей, стало быть нам надо сообщить в полицию. Или в канцелярию. Только вот они сами на нас охотятся.

Айрин, прижавшись ко мне ногой, чуть поворачивает голову в сторону здоровяка.

– И все трое возможных свидетелей мертвы. А нашему слову, я думаю, мало кто поверит. Даже без учёта текущего положения дел, этого маловато для начала расследования против одного из хёрдисов.

Канс согласно кивает.

– Особенно если этот самый хёрдис первым прибыл для визита к новому регенту. Морна не станет преследовать единственного союзника среди высшей аристократии. А кроме императорской канцелярии, этим делом больше некому заняться. И в буквальном, и в фигуральном смысле – хёрдисы неприкосновенны для всех ведомств, кроме офицеров первого департамента.

За следующие три часа мы успеваем выпить ещё по паре чашек сорка и совершить повторный налёт на запасы съестного, окончательно прикончив весь имеющийся сыр. Когда снаружи начинает светлеть, собираемся и отправившись на улицу, удаляемся на несколько сотен метров от здания гостиницы, после чего приступаем к поискам кэба. Извозчика удаётся обнаружить только через двадцать минут, за который Айрин успевать продрогнуть, а Канс начинает недобрым словом поминать своё решение оставить в Хёнице тёплое пальто.

Забравшись в наконец встретившийся на дороге экипаж, отправляемся к ближайшему телеграфу, где Мэно отправляется в кабину телеграфиста, а мы занимаем места в небольшом кафе поблизости, сразу приковав взгляды немногочисленных посетителей и обслуги. Меня уже начинает слегка клонить в сон, поэтому не сразу понимаю, на что все они пялятся. Потом постепенно осознаю – здоровяк с рунической армейской винтовкой и здоровым топором, притороченном ремнями к бедру, изысканно одетый аристократ со вселенской грустью обозревающий всё вокруг и ещё один непонятный парень, вооружённый штуцером – весьма необычная компания. Насколько я понимаю, ношение оружия в черте города, отнюдь не запрещено, но основная масса горожан всё-таки разгуливает без винтовок за плечами.

Официантки, строящие глазки Кансу, наверняка успевают придумать с десяток теорий происходящего, но большинство из них рассыпаются, когда в зал влетает чем-то обрадованная Айрин, сходу схватившая меня за руку и потащившая к выходу. Счёт уже оплачен, поэтому просто следуем за девушкой и спустя минуту, ещё один кэб везёт нас в сторону железнодорожного вокзала. По моему настоянию, заезжаем по дороге в оружейную лавку, где я обзавожусь ножнами для артефакта, врученного Эйкаром и куском кожи, который уходит на обмотку рукояти.

А ещё через полчаса мы уже загружаемся в купе скоростного поезда, отправляющегося в столицу империи – Схердас.

План действий Айрин озвучивает только оказавшись в поезде. Ей удалось договориться с отцом о встрече в предместье Схердаса, через которое мы будем проезжать. Зачем понадобилось с ним увидеться и что будет обсуждаться, она по понятным причинам, передать не смогла. Поэтому, глава военной разведки будет ждать нас там, практически в полном неведении. Собственно, девушка указала всего два момента. Первый – будут затронуты вещи, которые лучше не знать посторонним и второй – с ним встретится человек, который может стать мужем его дочери. На последней фразе Канс ухмыляется, а сама виконтесса смотрит на меня с непонятным ожиданием во взгляде. Сомневаюсь, что она ждёт сейчас предложения с моей стороны, а иные варианты в голове отсутствуют, так что просто увожу тему чуть в сторону, интересуясь, как она смогла зашифровать в телеграмме фразу о будущем супруге. Виконтесса, с недовольным видом откинувшись на спинку дивана, отвечает, что передала её открытым текстом, в отличии от места встречи и намёка на обсуждение важной информации.

Судя по её внешнему виду с вопросам о стратегии и тактике беседы лучше пока не лезть, поэтому я поворачиваюсь к Тонфою.

– Чем именно отличаются вольные города от остальных? Вот взять тот же Рэнх – он же центр провинции? Или нет?

Сын хёрдиса, который уже начинает привыкать к моим очевидным вопросам, отрывает взгляд от проносящихся за окном пейзажей.

– Если смотреть с экономической точки зрения – безусловно, да – Рэнх, это центр провинции. Но, в политическом плане им является Сэкрс – город в тридцати лигах от Рэнха. Там располагается имперский губернатор, находится армейский штаб и все остальные государственные структуры.