— Нет. Может, он уже лег спать. Он так устает в последнее время. Я волнуюсь за него.

— Я тоже, — признала я, открывая дверь в конце коридора и пропуская Хлою вперед. — Ему стоит немного сбавить обороты.

— Я согласна. Я бы хотела, чтобы он позволил мне…Она вздохнула. — Но он никогда не позволит.

— Позволит что?

— Неважно. Ничего. Я ухожу.

— Хорошо. Спокойной ночи.

Когда я смотрела, как она выходит через парадную дверь, я старалась не чувствовать разочарования от того, что она не доверилась мне. Но в этом не было ничего нового — хотя Хлоя была ближе всех ко мне по возрасту, всего на пять лет старше, мы никогда не были особенно близки.

Часть меня думала, что, возможно, это из-за того, что в детстве я получала больше внимания из-за проблем с сердцем. Она была малышкой, пока я не появилась на свет, нуждаясь во всяческом внимании и заботе, включая три операции на открытом сердце в возрасте до десяти лет. Может быть в то время, ее игнорировали.

А может, дело в разнице в возрасте. Она всегда вырастала из вещей, когда я наоборот ими интересовалась — барби, браслеты дружбы, группы в которых пели мальчики. Наши интересы никогда не совпадали, к тому же она поступила в колледж еще до того, как я перешла в среднюю школу.

Мне часто хотелось, чтобы между мной и Хлоей все было по-другому — между всеми моими сестрами. Сестры Сойер, так нас называли люди.

Старшая Сильвия жила с мужем и двумя детьми в большом, красивом доме недалеко от Санта-Барбары. Я никогда не навещала ее, но Сильвия выкладывала множество фотографий в своих социальных сетях с хэштегами #blessed, #mylife и #grateful. Все мои сестры были красивыми, но я всегда считала Сильвию самой яркой. Ее муж Бретт, инвестиционный банкир, был привлекательным и успешным, их дети были очаровательными и умными, и казалось, что у них идеальная жизнь. Именно поэтому мне всегда казалось немного странным, что Сильвия никогда не улыбается на фотографиях.

Эйприл было тридцать пять лет, у нее была своя квартира в центре Траверс-Сити, недалеко от Кловерли. После колледжа она переехала в Нью-Йорк и проработала там семь лет. После этого она вернулась домой и занялась организацией мероприятий здесь, в одиночку превратив ферму Кловерли в место проведения роскошных свадеб в стиле кантри. Ее взгляд на дизайн и способность предвидеть тенденции и адаптироваться к ним были невероятны. Она была романтиком, как и я, и жила свадьбами, поэтому мне было странно, что она не замужем, но когда наша мама намекала на это, Эйприл всегда просто пожимала плечами и говорила, что еще не встретила подходящего человека.

Нашей средней сестре, Мэг, было тридцать три года, и она жила в Вашингтоне, округ Колумбия. Она всегда была очень страстной и открыто говорила о своих целях, от предотвращения жестокого обращения с животными до прав женщин и борьбы с бедностью. После окончания юридической школы она устроилась на работу в ACLU, но теперь работала в штате сенатора США. Она была так занята, что редко бывала дома. Я думала, что она по-прежнему живет со своим парнем, высокопоставленным правительственным чиновником, но я не была уверена.

Хлоя, которая жила в Траверс-Сити, занималась маркетингом и PR для Кловерли и помогала управлять дегустационными залами. Она была амбициозной, умной и творческой, всегда предлагала новые идеи и работала до упаду. Мне никогда не казалось, что мои мама и папа осознают сколько работы она ежедневно выполняет… Иногда я думала, не потому ли это, что Хлоя была очень трудным подростком — девиантным и упрямым, нарушителем правил, который любил расширять границы и иногда забывал думать, прежде чем сказать. Полная противоположность мне. Даже став взрослой, она часто спорила с нашими родителями и, казалось, никогда не отступала. Я часто мечтала быть похожей на нее. Я часто мечтала быть похожей на кого-нибудь из них. Я завидовала счастливому браку и семье Сильвии, уверенности и творческому чутью Эйприл, пламенной страсти Мэг, откровенности Хлои… все они казались мне бесстрашными. Иногда мне казалось, что я была сестрой Сойер только по имени. В конце концов, я была единственной, кто никогда не покидал семейное гнездо, даже ради колледжа.

Не то чтобы я не хотела поехать учиться, как мои сестры, но мои родители, особенно мама, убеждали меня посещать занятия здесь, чтобы я могла жить дома. — Таким образом, ты будешь находиться рядом с врачами, с которыми ты знакома, — сказала она мне. — И тебе будет комфортнее и у тебя будет меньше стресса. Я знаю, ты чувствуешь, что все будет хорошо, но зачем рисковать?

Сколько раз я слышала этот вопрос в своей жизни — тысячу? Миллион? Моя мама задавала мне его по любому поводу. И я могла ответить на него по-разному.

Потому что я уже взрослая и хочу принимать собственные решения? Потому что я устала от того, что со мной обращаются так, будто я стеклянная? Потому что я не хочу закончить жизнь с без ошибок, но с тысячей сожалений?

Однако я никогда не говорила этого.

В глубине души я знала, что родители приютили меня только потому, что очень любили, и я не могла ни на что пожаловаться. Я любила ферму, гостиницу и близлежащий городок Хэдли Харбор — я не могла представить себя живущей в другом месте. У меня был собственная квартирка с большим количеством личного пространства, и не было ничего, в чем бы я нуждалась, и чего бы мне не хватало. Моя работа на ресепшене была несложной, у меня было много времени на выпечку, и мне нравилось знакомиться с новыми людьми, приветствовать гостей, показывать все, что мы предлагаем. Я знала это место как свои пять пальцев.