78.

Впервые встречать корабль из похода. По-настоящему. Не тайком. Не со стороны. Не зрителем на причале. Как же Катя к этому готовилась!

Ключи от квартиры Ветрова жгли ей бок даже через кожу сумочки и слои верхней одежды. Знакомые пейзажи за окном мелькали. Дорога показалась вдвое короче, чем в прошлый раз. По наставлению бабушки утку она уже купила. Специально зашла в Мурманске в нужный магазин.

Ноги несли по лестнице. Усталость от перелёта не ощущалась. Будто не было сегодня подъёма в несусветную рань, поездки в аэропорт под ледяным московским дожде-снегом, тряски и дикой боли в ушах на подлёте к Мурманску.

Трясущимися руками Катя достала свою связку ключей. По очереди открыла замки, как показывал Вадим. Толкнула дверь. В квартире было душно и тихо. Но очень светло. На подоконнике лежали купленные в Питере подушки. В шкафчике на кухне стояли красные чашки. Плед ждал на диване. А в ванной в образцовом порядке, будто на параде, выстроились её баночки с косметикой. Висело два свежих махровых полотенца.

Этот дом ждал её. От осознания защипало в носу. Слезы накатили. Катя ещё некоторое время не могла ничего делать. Только ходила от предмета к предмету. Трогала.

На рабочем столе нашлась фотография в рамке. Та самая, из газеты "На страже Заполярья". Они с Вадимом на балу. Катя погладила фото. Ещё немного подождать. Завтра он будет дома.

Очнувшись от мыслей, Катерина всё же доложилась по телефону в Москву, что благополучно добралась. И бабушке. С обещанием забежать к ним.

Перед входом во двор Склодовских заозиралась. Помнился ещё тот инцидент с назойливым кавалером. И как по заказу, во дворе столкнулась с Тищенко. Тот вытаскивал из подъезда коляску с сыном. Катя придержала дверь.

— О, какие люди! К своим? — обрадовался Михаил Борисович. — Добрый день. Да, вот в гости. Я прошлый раз Вас толком не поблагодарила. — Ааа, ты про мажора? Ветров проставился, не волнуйся. Парню мозги вправили. Сначала твой дед. Потом его собственный. Говорят, довольствия оболтуса лишил. Ну а потом ещё Вадим Андреевич вдогонку провел беседу, — Тищенко выразительно хлопнул кулаком по раскрытой ладони. — Он, что, его бил? — ахнула Катя. — Ну, зачем бил… Так… Слегка дал почувствовать, как себя ощущает человек, если его держат, а вырваться он не может. Мажору хватило пары минут. Когда "Разящий" то приходит? — Завтра. В пятнадцать. — Ну, пусть всё штатно. А мы с Никитосом, — Тищенко кивнул на сына, — до магазина. Мама наша хоть выдохнет.

Бабушка была уже дома. — Привет, Катюш! Ты как добралась? А чемодан где? — У себя. В смысле, у Вадима. — Ааа, правильно. Всё, как должно быть. Ты как, с корабля на бал готова? — К чему? — В школу со мной сегодня. Там сейчас как раз, как вы говорите, движуха. Начали к концерту готовиться и к выпускному. Не хочешь посмотреть? Или устала? — Хочу. Конечно. — Тогда давай обедать. И пойдём. У себя ты ещё успеешь у плиты настояться. Купила утку? Катя кивнула. — За утро сделаешь. Не переживай.

Школа встретила их непривычной для послеобеденного времени суетой. Катя огладывалась. И даже принюхивалась. Из столовой пахло обедом и выпечкой. В коридорах было чисто. И немного не современно. Не так, как в её школе. Здесь время словно притормозило. Технологии и мода не добрались. Были ещё тюлевые занавески на окнах и горшки с геранью на шкафах в кабинетах.

Катя сразу вспомнила кабинет математики у Лёли. Там на шкафах были расставлены невыпуклые многогранники — красивейшие "звезды" из цветного картона. У Киры Витальевны в кабинете стены были расписаны, будто ты на улице маленького немецкого города. А у Дарьи Андреевны в кабинете литературы, был огромный книжный шкаф, стилизованный под старину. Два мягких кресла и торшер. Здесь же было некое сходство с поликлиникой.

— Что, не столичная школа? Да, Кать… Некому из неё конфетку сделать. Возьмешься? — Ба, но разве я могу? — Человек, Катюш, по моему мнению, естественно, может гораздо больше того, что он предполагает о своих возможностях. Ты включи воображение. Только не тормози себя изнутри. Напиши потом всё, что придумаешь. В зал пойдём? Или детей ты опасаешься пока? — Пойдём. И Катя, глубоко вдохнув, шагнула в двери актового зала.

В 75 главе предполагаемый Ветров. Гляньте, если интересно.

79.

В зале были старшеклассники с одной из учительниц. Она пыталась обсуждать с ними концерт ко Дню победы. На Катю и Людмилу Викторовну все отвлеклись. — Это десятый класс, — тихо сказала Людмила Викторовна.

— О, у нас новенькая? — кудрявый высокий парень подмигнул Кате. Она улыбнулась в ответ. — Нет, Думченко, не в этот раз, — Ну, как у вас? Получается придумать что-то? — А мы, Людмила Викторовна, не хотим повторять прошлогодний концерт. Он и позапрошлом году был такой же. И три года назад. Один в один. Неужели нельзя что-то новое? А вот Алла Георгиевна, — он кивнул на педагога, настаивает, что это проверенный сценарий. — А как было в прошлом году? — поинтересовалась Катя. — Тебе бы не понравилось, — буркнул парень, — Выходили классами и хором пели. Слушать невозможно. — Ну что, Кать, что думаешь? — Людмила Викторовна смотрела испытующе, десятиклассники — с любопытством. — Ты на гитаре играешь? — вдруг спросила Катя парня, — Как тебя зовут? — Кирилл. Играю, а что? — Все классы в концерте участвуют? — Ну, да. По идее все, — это уже Алла Георгиевна совершенно не понимала, что Катя хочет. — А хор подо что пел? — снова спросила Катя. — Под баян или под пианино. У нас учительница музыки аккомпанирует, — ответила яркая брюнетка и положила свою ладонь на локоть Кириллу Думченко. Катя про себя улыбнулась. — Я не знаю, понравится ли вам идея… Но даже те песни из прошлого концерта можно спеть по-другому. Например, под гитару. Или под скрипку. Или танец поставить. Или под музыку стихи читать. Или даже без музыки. Просто в тишине. А ещё сейчас много новых песен написали. Для малышей есть такая, "Прадедушка" называется. Или "Закаты алые" — это уже взрослый вокал нужен. Вот ты, Кирилл, что сам спел бы? — Я? Не знаю…. Высоцкого, наверное. — А ты? — Катя обратилась к девушке рядом с Кириллом. — А я, — та вдруг стала серьёзной, — Я бы спела "Мой милый, если б не было войны..". Моя прабабушка её любит. Прадед погиб. — Во, кстати, — оживился Кирилл, — Выставку можно сделать. Только не рисунков, как каждый год. А фотографий. У нас у многих прадеды ещё в войну арктические конвои водили. Вон, у Вики Тищенко. И у Лаврёнова. — Отличная идея! — обрадовалась Катя. Ну, вот значит и решили. Тогда давайте так. Кирилл — на тебе выставка. На тебе… — Я Марина. И я сделаю новый список песен и стихов. — Спасибо. А педагогов попросим классным руководителям довести. Сроки по выставке — до, скажем, двадцатого апреля. Чтобы в едином стиле оформить. Срок выбрать, песня, стихи или танцы — до десятого. Ну, как-то так…Катя развела руками, оборачиваясь к бабушке. — Браво, Екатерина Александровна! Блестяще!

Десятиклассники смотрели непонимающе. — Ребят, если нам всем очень повезёт, то со следующего года у нас будет наконец педагог-организатор. Ну, если Катя согласится, конечно.

Под одобрительный гул Катерина вышла из зала. Прислонилась спиной к стенке. Отдышалась.

— Устала? Пойдём, чаю выпьем. А говорила, что не под силу… — Что-то фамилии больно знакомые. Тищенко понятно. Дочь Михаила Борисовича. А Думченко? — Мичман Виталий Егорович Думченко служит на "Разящем".