– Да, у нас тут тоже бывает, но не так, как у вас там, наверху. Не могу сказать, что я по этому скучаю.

Я повесил трубку, и собрался уходить. На ресепшене я попрощался с мамой Фрэнни, которая выглядела встревоженной.

– О, вот и ты, - сказала она, сцепив руки в замок. Я писала Фрэнни. Там так скользко, я не хочу, чтобы она ехала в темноте. Дороги обледенеют еще больше.

– Я привезу ее обратно, Дафни, - заверила я ее.
– Не волнуйся.

– Хорошо. Она оглянулась через плечо.
– Я бы послала Джона за ней, но я беспокоюсь, что у него плохое зрение и при вождении в темноте это не безопасно.

– Нет проблем. Правда. Мои шины хорошо держат снег, а ехать недолго.

Она улыбнулась с облегчением.
– Спасибо, Мак. У тебя есть дочери, так что ты знаешь, как это бывает.

– Знаю. Спокойной ночи.

Но когда я спешил на стоянку и нетерпеливо чистил свою машину, я понял, что мне так хотелось попасть домой и увидеть не только своих дочерей, но и ее дочь.

Глава 6

Мак

Метель разыгралась по полной. Дороги были ужасны, и движение было затруднено. Обычно дорога между моим домом и Кловерли занимала всего пятнадцать минут, но сегодня она заняла почти два часа. Я сжимал руки в кулаки и бормотал проклятия. Не только снег и лед замедляли движение, мне дважды приходилось останавливаться и помогать другим водителям. Одна женщина застряла в канаве, а какой-то парень выехал на обочину, пытаясь слишком быстро войти в поворот.

К тому времени, когда я въехал в гараж на заднем дворе дома, где мы жили, маленький "Фольксваген" Фрэнни уже приткнулся к обочине, а я был напряжен, раздражен и голоден.

Но как только я шагнул через заднюю дверь, запах вывел меня из равновесия. Когда я вдохнул, мой желудок заурчал от предвкушения.

– Папа!
– крикнула Фелисити, подбегая ко мне.
– Ты дома!
– Она обхватила меня за талию и прижалась ко мне.

Несмотря на то, что на полу лежал снег я обнял ее в ответ, не попросив подождать, чтобы я мог снять пальто, сапоги и перчатки. Всякий раз, когда я опаздывал, девочки реагировали таким образом, и я часто думал, не было ли это отчасти беспокойством, о том что я не вернусь домой, не брошу ли я их так, как, по сути, бросила их мать.

– Я дома. Ух ты, как здесь вкусно пахнет.

– Мы приготовили чили. Фелисити подняла на меня глаза и улыбнулась.
– И макароны.

Макарон, - сказала Фрэнни стоя у плиты с преувеличенным французским произношением. И если ты не перестанешь называть их макаронами, я больше никогда не приду их готовить.

По тому, как девочки захихикали все сразу, а это был мой самый любимый звук в мире, я понял, что это уже была какая-то шутка между ними. Мое настроение еще больше поднялось.
– Что бы это ни было, оно так хорошо пахнет, что мой живот рычит как медведь.

Фелисити прижала свое ухо к моему животу.
– Так и есть. Ты прав. Затем она посмотрела на Фрэнни.
– А ты знаешь, что у моего папы есть волосы на животе?

Фрэнни разразилась смехом, а я задумался о том, чтобы задушить своего среднего ребенка.
– Спасибо, Мэвис. Я уже говорил, тебе сегодня, что у тебя дурацкая стрижка?

Она покачала головой.
– Нет.

– Ну, так и есть. А теперь дай мне снять сапоги и пальто, чтобы я мог поесть, хорошо?

– Хорошо.

Я снял сапоги и оставил их на ковре в прихожей рядом с четырьмя другими парами обуви, бросил перчатки и шапку на маленькую скамеечку возле двери и повесил пальто. Пока меня никто не видел, я провел пальцами по волосам, пытаясь восстановить ущерб, нанесенный двухчасовым ношением шапки.

Когда я вошел на кухню, Уинни сразу захотела меня обнять.
– Привет, папочка.

– Привет. Давно не виделись. Я взял ее на руки, и прижал к груди.

Через ее плечо я с недоверием осмотрел место происшествия. На кухне было гораздо чище, не такой я оставил ее сегодня утром. Никто не смотрел в экран телевизора. На кухонном столе, за которым сидела Милли, стояла тарелка с бледно-желтыми пирожными макаронс.

– Эти штуки потрясающие, - сказала она мне с набитым ртом.
– И они без глютена! Мы использовали миндальную муку.

– У меня была миндальная мука?
– спросил я, с удивлением.

– Мы с Уинни заехали в магазин по дороге сюда, - сказала Фрэнни, помешивая чили.

Мой желудок снова заурчал.
– Дай мне знать, сколько я должен тебе за продукты.

– Не беспокойся об этом. Она подмигнула мне через плечо, отчего я весь задрожал.

– Папа, а ты знаешь, что у макарон есть ноги?
– спросил Уинни, заставив Фрэнни рассмеяться.

– Представляю себе, - сказал я, усаживая ее на пол.
– Девочки, вы уже поужинали?

Милли кивнула, закатив глаза.
– Да, и я сделала домашнее задание и позанималась на пианино.

Фрэнни стояла ко мне спиной, и я наблюдал, немного пораженный, как она кладет чили в тарелку.
– Где мои настоящие дочери и кто эти самозванки?
– спросил я.

Она повернулась ко мне, на ее лице была улыбка, а в руках - дымящаяся тарелка.

– Вот. Это для тебя.

– Спасибо. Выглядит потрясающе. Взяв тарелку у нее, я обошел стойку и опустился на стул рядом с Милли.

– Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?
– спросила Фрэнни, положив передо мной салфетку и ложку.