Конечно, в школе не оставили без внимания резкую перемену в Витином поведении: теперь он пытался быть рядом, заводить разговоры, смущать. Последний пункт у него выходил лучше остальных, для этого не надо было особо стараться. Логичное дело, девчонки недоумевали, как это серая мышка и Мистер Популярность общаются? Невозможно – твердили завистливые голоса, стараясь уколоть побольней.

С одной стороны, мне было не очень приятно слушать грязные фразы в свой адрес, с другой – они меня совершенно не касались. Весь мир терялся на фоне беспредела в нашей семье и ловушки, в которой я оказалась.

Однако Шестаков злился, и если в первый раз я смогла удержать его от скандала, согласившись пойти гулять, то в пятницу после уроков он все же высказался. Ленка откинула пошлую шуточку в мой адрес, и, к сожалению, это произошло, когда Витя спустился в гардеробную. Ох, и прошелся он по всем недостаткам девчонки! Так разошелся, что я перестала узнавать в горячо любимом человеке того самого парня. Шестаков умел быть не только добрым, но и чертовски злым.

Силой вытащив его на улицу, я осторожно спросила:

– Ну зачем ты так с ней?

– А что, я должен теперь этот цирк? – крикнул он, под кожей на скулах парня забегали желваки. Мы стояли на улице, под козырьком крыши, с неба срывался дождь, морозный колючий ветер заставлял ежиться, а Витя был в расстегнутой кожанке. Всегда он такой, заботясь о ком-то, забывает о себе.

Я сделала шаг, сокращая расстояние, ухватилась за обе стороны распахнутой куртки и начала застегивать бегунок.

– Что ты делаешь? – спросил Шестаков, голос его смягчился, в нем больше не звучали нотки агрессии. Я подняла голову, замечая, как на лице парня сверкнула улыбка. Однозначно ему больше шла доброта, нежели замашки дьявола.

– Отвлекаю тебя от плохих мыслей, – ответила, густо краснея. Его ладони будто случайно оказались на моей талии, а от этого взгляда, полного желания, у меня перехватило дыхание.

На мгновение я оторопела, разглядывая Витю, отчего-то он показался мне таким красивым, как никогда прежде. Высокий, широкоплечий, до ужаса уверенный в себе, а эти глаза цвета морской волны так и затягивали в свои пучины, заставляя тонуть без остатка.

– Какой интересный способ, однако, – прошептал Шестаков, облизнув губы. Они у него были изогнутые, чувственные, будто манили совершить самый большой грех в своей жизни.

– Может, уже отпустишь меня? – смущенно проронила я, хотя мне хотелось обратного: остановить время, запечатлеть этот момент в памяти, а лучше постоять вот так еще немного.

– А если нет? – игриво ответил Витя. Взгляд его скользнул ниже, замирая на моих губах. Я окончательно смутилась, кожа горела, нет, полыхала диким пламенем, а он продолжал нагло разглядывать меня, изучая сантиметр за сантиметром.

– У тебя нет выбора.

– Какие серьезные заявочки, Романова, – усмехнулся Шестаков. И пусть он мне не поверил, выбора у него на самом деле не было, потому что за окном мелькнул силуэт тренера баскетбольной команды, а в следующую минуту мужчина уже распахнул дверь, вырастая за нами.

– Шестаков, – послышался мужской голос. – Через пять минут тренировка, я не понял, ты почему до сих пор в одежде?

– Рано еще щеголять голенькими, – прыснул Витя, за что получил тычок в бок.

Ну что за двусмысленные намеки? И откуда только у парней в этом возрасте вечные шуточки на одну и ту же тему?

– Шестаков! – крикнул тренер. – Кончай девчонкам мозги пудрить, быстро в раздевалку!

Витя пожал плечами, а я, пользуясь моментом, увильнула от него, устремляясь к школьным воротам.

В мыслях была только суббота и свидание, которого я ждала больше, чем окончания школы. Боялась, конечно, вдруг сорвутся планы, папа заболеет или ему смену поменяют. Я и согласилась-то, потому что отцу чуть сдвинули график. На работе у них уволился сотрудник, папу ставили хаотично на дежурства, в этот раз удача оказалась на моей стороне. Узнай он, что я иду куда-то с Витей, даже представить страшно, чем бы все обернулось. Порой мне казалось, родитель в своих методах воспитания не постеснялся бы и мать. Хотя до сих пор сдерживался.

В субботу утром Шестаков прислал сообщение, что будет ждать у входа во двор в половине пятого. У меня был вагон времени превратиться из девушки в мешковатой одежде в нормальную, с кем не стыдно выйти в свет.

Тут уж спасибо Наташке: она выдала свои джинсы, темно-зеленый джемпер, облегающий фигуру. Волосы решили не распускать, на улице моросило, толку от прямых не было, зато макияж нанесли: легкие коричневые тени, подводка и тушь придали глазам выразительности, а тинт на губах – припухлость. Взглянула я на себя в зеркало и охнула – другой человек.