– Фу, не становись истеричной бабой, прошу тебя. Тебе не идёт.

– Да пошёл ты!

Даниэлла отвернулась, стараясь успокоиться. За спиной послышалось какое-то движение, но она старательно игнорировала любые проявления присутствия этого недоразумения природы поблизости.

– О, нашёл. На вот, обработай мозоли.

Мужчина протянул ей пузатый пыльный флакон с тёмно-зелёной жидкостью.

Даниэлла прищурилась, взяла пузырек. Подняла на уровень глаз, рассматривая жидкость на просвет.

– Выжимка плантажника? Перекристаллизованная, что ли? Почему блики косые?

– Хм, – нагло усмехнулся тот. – А у тебя, оказывается, не только мордашка ничего. И в черепушке тоже что-то есть.

Даниэлла приготовила было язвительный ответ, но он опередил её.

– Нет, не перекристаллизованная. От этого клетки рвутся, и ядерный сок вступает в реакцию с межклетником. Эффективность снижается. У меня своя технология.

Девушка резко обернулась и уставилась на него, как на чёрного единорога.

– У тебя? Технология? Не смеши мои мозоли!

Ей слабо верилось, что эта неотесанная дубина способна на что-то большее, чем отсыпать два глаза тритона, три щепотки праха дракона и размешивать пером гарпии в течение пяти минут.

– Не умничай! – резко оборвал её мужчина. – Давай, заливай волдыри. А вот этим башмаки натри.

Он протянул ей широкий лист кислотника, завёрнутый в грязную тряпицу. Даниэлла, не переставая поглядывать на своего спутника с подозрением, открутила крышку и капнула по три капли на каждый волдырь. И если в начале у неё были сомнения в правдивости его слов про уникальные технологии, то по мере того, как волдыри с шипением покрывались корочкой, они таяли. Пошевелив ступнями, Даниэлла медленно закрутила крышку и вернула пузырёк спутнику.

– Весьма неплохо, весьма.

Несмотря на злость и раздражение, натура исследователя не могла не признать достойный уровень зелья.

– А я тебе что говорил, – подмигнул он. – Натирай башмаки, ждём десять минут, пока размякнут, и вперёд. Я жрать хочу.

Даниэлла не стала спорить, всё еще пребывая в задумчивости от неожиданного открытия.

Оставшийся до деревни путь прошел в полном молчании. Даниэлла пыталась разгадать, в чём секрет выжимки плантажника. О чём думал соплелов, её мало волновало.

Пыльная дорога медленно пошла вверх, на холм. А оттуда открылся прелестный вид на раскинувшуюся внизу деревню. Каменные домишки ровными улицами выстроились в ряды. В центре возвышался монумент Императора-Вседержителя. На окраине над домами виднелись три столпа, выкрашенные чёрной краской – символ ордена Отрекшихся. Даниэлла поморщилась. Только полный идиот мог отказаться от любых магических проявлений, называя магию порождением тьмы. А всех, кто её использует – безумцами, идущими в пасть к бездне. Но, как ни велико было её удивление, – в последнее время орден разрастался с небывалой скоростью. Как будто их там зомбировали или опаивали чем-то.

– Вот и славно, – Даниэлла услышала жизнерадостный голос соплелова и вновь закипела от возмущения, отвлекаясь от мыслей о религии. Но спустя пару мгновений медленно выдохнула, признавая правдивость его слов.

Всё действительно было славно – они добрались до наступления темноты, сейчас ещё даже не время ужина, а значит, можно будет найти место в деревенском кабаке. А там переночевать и уйти до рассвета. Так, чтобы никто её не нашел. Если повезёт – доберётся до леса ещё до того, как первые лучи солнца коснутся макушек елей, стеной темнеющих впереди.

Приободрённая такими мыслями, Даниэлла зашагала вперёд с чуть большим энтузиазмом.

– Я смотрю, выжимка действует, а? – ехидно поинтересовался её попутчик, когда она увлеклась настолько, что обогнала его.

– Ага, премного благодарю, что хоть как-то спас ту катастрофическую ситуацию, в которой я оказалась по твоей воле! – так же ехидно отозвалась Даниэлла.

– Сама виновата! Нечего было такой бардак у себя разводить. Рано или поздно, так или иначе – всё равно бы рвануло всё к едриной бабушке.

Даниэлла снова задохнулась от возмущения.

– Каким-то образом до твоего появления десять лет всё стояло! И ни одна едрина тут ни при чем!

Вместо ответа попутчик снова усмехнулся и пошел дальше, напевая свою дурацкую песню.

На спуск с холма ушло чуть больше времени, чем она рассчитывала. Ограды здесь не было – только едва заметный, уже заросший травой ров говорил о границе. И кое-где встречающиеся ямы от кольев ограждения. Которое теперь, судя по всему, разобрали.

– Недурно, – присвистнула Даниэлла. – Они что, насобирали монет на сеть?