Затем она поняла, что мужчина в халате Джима - это не Джим. Он потянулся к выключателю.

Зажглись прикроватные лампы, и в комнате стало светло. Памела узнала человека в халате. Она не видела его пять лет, с тех пор как окончила среднюю школу, но он почти не изменился. Улыбка у него была точно такая же – чуть приподнятая верхняя губа. Те же поросячьи глазки. Он поднял руки и широко развел их.
– Моя дорогая! Ты скучала по мне?

Памела едва могла дышать. Ей казалось, что по ее сердцу бьют молотком. Она хотела позвать Джима.

Но Джим должно быть был уже мертв, не так ли? Убит.

Родни сделал шаг к ней.

Памела сдернула простыню, перевернулась, переползла на сторону кровати Джима и потянулась к ящику тумбочки. Схватилась за ручку. Рывком выдвинула его. Она сунула руку в ящик и потянулась к "Зиг-Зауэру" калибра .380, который Джим держал там на всякий случай.

Не успела она прикоснуться к пистолету, как Родни пинком захлопнул ящик. Тот ударил ее по предплечью. Когда Памела вскрикнула, ее схватили за руку и рванули вверх, выдернув руку из ящика. Родни завернул ее высоко за спину, и Памела уткнулась лицом в подушку Джима. Потом он забрался на нее.

Вес его тела придавил ее к матрасу. Халат распахнулся. Она чувствовала его голую, жирную кожу по всей спине, ягодицам и ногам. Чувствуя его тяжесть на своей спине, с прижатым к подушке лицом, Памела не могла дышать. Не могла кричать. Едва могла двигаться. Она пыталась втянуть воздух в легкие, но безуспешно. "Вот и все,– подумала Памела.
– Господи, я умру".

Проснувшись, Памела с удивлением обнаружила, что жива. И провела следующие несколько часов, желая, чтобы она умерла. Наконец Родни выволок ее из спальни. В ванной он показал ей тело Джима. Потом Памела увидела, как он поджег дом. Она помнила, как Родни вынес ее на улицу, но ничего больше.

Проснулась она на пассажирском сиденье его машины. Солнце стояло низко и светило ей прямо в глаза. Ее руки лежали на коленях, скованные наручниками, как будто ее арестовала полиция. Почти все тело болело. В некоторых местах она чувствовала острую боль. Должно быть, ее одел Родни. Но Памела не могла этого вспомнить. Казалось, она все еще была голой, когда покидала дом.

На ней была зеленая плиссированная юбка. Очень короткая. Она доходил ей только до середины бедер, и Памела чувствовала обивку автомобильного сиденья своим голым задом. На ней был также золотой свитер с круглым вырезом и длинными рукавами. Ткань была плотной и жаркой. Она царапала кожу Памелы. Не хватало только большой зеленой фетровой буквы "J", пришитой к груди свитера – тогда это была бы довольно точная копия костюма чирлидерши, который она носила в Средней школе Джексона. Родни, казалось, не заметил, что Памела проснулась, поэтому она снова закрыла глаза и притворилась спящей и думала о том, что произошло прошлой ночью.

Джим был мертв.

В двадцать три года Памела стала вдовой. Она была жестоко избита и наполовину задушена. Родни своим хриплым голосом человека-свиньи пообещал сделать с ней очень многое. Он упомянул некоторые вещи. Со злорадным удовольствием. Грязный гребаный извращенец!

Что, если я просто выброшусь из машины? Возможно, я размозжу себе голову, но это лучше, чем продолжать в том же духе. По крайней мере, со всем этим будет покончено. В каком-то смысле эта идея ей понравилась. Но она знала, что не выскочит из машины, пока та мчится со скоростью шестьдесят миль в час. Я не собираюсь убивать себя. Ни за что и никогда. Я переживу это.

Точно. Именно так все они думали.

Памела не была уверена, что сможет пережить это. Но знала, что попытается. Будет терпелива и дождется подходящего момента, чтобы спастись. Поэтому она сидела неподвижно, опустив голову, закрыв глаза и положив руки в наручниках на колени. Долгое время Родни ехал молча. Может быть, он думал, что она спит. Возможно, он был занят планами или фантазиями.

Когда он, наконец, начал говорить, слова вырвались в лихорадочной спешке сплошным потоком, которому, казалось, не было конца.

– Это была ты. Понимаешь, о чем я? Никогда не было никого другого, только не для меня.

Потом он замолчал, и Памела подумала: "Что он со мной сделает, когда остановит машину?"

Глава 2

– Теперь, когда ты у меня есть, все остальное прекратится. Я имею в виду, зачем они мне, если у меня есть ты? Ты - все, чего я когда-либо хотел.
– Родни повернул голову и улыбнулся Памеле.

Она отвернулась от него и уставилась в окно. За краем дороги была видна только пустыня. Не песчаная пустыня, а твердая серая земля, похожая на смесь сухой грязи и гравия. Памела знала, что попадавшиеся заросли кустарника – это мескит[3]. Низкорослые деревья - юкка[4]. Среди кактусов были опунция[5], чолла[6]и сагуаро[7]. Сагуаро выглядели как гигантские люди с поднятыми в знак капитуляции руками. Но она не видела там никаких людей. Единственными животными в поле зрения были несколько ястребов или канюков, парящих в небе на распростертых крыльях. За исключением дороги, местность казалась пустошью. Но впереди должна была быть цивилизация. По крайней мере, станция техобслуживания. Родни еще не останавливался, чтобы заправиться, так что скоро придется пополнять запас топлива.

"Я попытаюсь сбежать, когда он остановится на заправке",– подумала Памела. Интересно, есть ли у него пистолет? Возможно, он достал из ящика пистолет Джима. А может вчера вечером, когда он вломился в дом, у него был собственный пистолет.

Насколько она знала, он мог быть вооружен до зубов.

Памела не видела при нем никакого оружия, но это ничего не значило. Маленький пистолет калибра .380 мог легко поместиться в кармане его брюк.

"Я не хочу, чтобы кого-нибудь убили. Но не могу позволить ему отвести меня в свое убежище, - сказала она себе.
– Мне нужно успеть сбежать до этого. Что, если его следующая остановка - убежище? Может быть, он нашел место, куда можно добраться на одном баке с бензином. Или, может быть, у него в багажнике припрятана пара канистр".