Сзади места были расположены друг напротив друга, поэтому мы все поместились. Папа сидел напротив нас, разложившись на двух сиденьях сразу.

— Все готовы? — спросил Марк.

— Да! — хором ответили мы, и машина тронулась с места.

Дорога по городу не заняла много времени, а когда мы выехали на трассу, то разогнались достаточно быстро, чтобы обгонять машины в потоке.

— Скажите, — обратился Марк к нам, — Вы везете какие-то блокирующие предметы?

Мы улыбнулись, смотря на отца, который успел задремать. Он открыл глаза и повернулся к водителю.

— А что тебе сказали про нас? — спросил он в ответ.

Мы обогнали колонну трейлеров с длинными прицепами и выехали на пустую дорогу.

— Мне сказали, что вы — очень важная персона, к которому надо относиться так же, как к главе кампании, — пояснил он.

Папа рассмеялся.

— А кто тебе это сказал? — решил уточнить учитель.

— Первый, — сказал Марк, — Он пугающий, он может сделать что угодно…

Папа ударил себя по лбу ладошкой.

— Господи, какой он проблемный… — пробормотал отец.

— Пап, расскажи ему про свою силу, — напомнила Аврора.

— Точно, — кивнул папа, — Мы не везем никакие предметы, это моя сила, я любую силу блокирую в ноль.

Марк долго молчал. Он смотрел на дорогу, и нам показалось, что он уже и забыл про то, что говорил папа.

— Сэр, а кто сильнее? — спросил наконец Марк, — Вы, Первый или Артур?

Мы с сестрой пододвинулись поближе. Хороший вопрос, и мы хотели услышать точный ответ.

— Хм… — задумался папа, — А если я тебе скажу, что мой тесть?

Марк удивленно посмотрел на отца. Мы тоже. Хотя до меня дошло, что отец имел в виду.

— Знаешь, кто на первом месте в классе физической силы? — спросил я.

— Да, конечно! — восхищенно сказал Марк, — Кто не знает Николая Сергеевича, он — ваш тесть?

Он был настолько ошеломлен этой новостью, что даже снизил скорость.

— Думаю, если все мы окажемся в одной комнате, он будет победителем, — уверенно сказал папа.

— Но как же… — удивился Марк, — Мне очень нравится Николай Сергеевич, но при всем к нему уважении, он не сможет победить первого и главу…

— Но я буду находиться рядом, то победит, — ответил папа, — Один на один, конечно, он с ними не справится, но что будет, если их лишить силы?

Такие рассуждения навели на ряд мыслей, которыми я хотел поделиться с отцом. Но решил пока придержать их при себе.

Глава 8

Остаток пути мы слушали про то, какой наш дедушка сильный, классный, и еще кучу комплиментов. Оказалось, Марк тоже фанат деда. Я пообещал познакомить его с парочкой людей, которые так же восхищаются им.

Он рассказал, что его сила связана с умением управлять любым транспортом. Он может водить машину лучше любого профессионала, но с ограничением сил понимает, что лучше не испытывать судьбу.

Когда мы въехали в Гратион, никакого дождя и в помине не было. Солнце ярко освещало столицу, маня своими яркими витринами и вывесками. По небу иногда пролетали люди, поэтому отец попросил Марка по возможности ехать в туннелях. Если летящий человек попадет в зону силы отца, то он может разбиться.

— Вам, наверное, неудобно с вашей силой? — спросил водитель.

— Не сказал бы… — ответил отец, — Все становятся в равных условиях, да и у каждой силы есть свои недостатки…

Мы вынырнули из очередного туннеля и проехали мимо огромной голограммы парящей в воздухе полной женщины. Она рекламировала какой-то тренажер и на глазах уменьшалась в объёмах, становясь стройной красоткой с пышными формами.

— Что вы имеете в виду? — уточнил Марк.

— Даже если ты обладаешь очень мощной силой, способной сокрушать горы, раздвигать моря и океаны, ты можешь потерять себя, забыться в этой безграничной власти, — сказал отец, — Вот скажи, Марк, что бы ты сделал, если бы все твои желания исполнялись?

— Я бы стал всесильным, — подумав ответил Марк.

— Зачем? — продолжил отец.

— Чтобы делать все так, как я захочу, — ответил он.

— И что ты хочешь? — продолжал отец.

— Хочу много денег, чтобы жить и ни в чем себе не отказывать, — сказал Марк.

— Но зачем тебе деньги? — папа не останавливался, — Ты же всесильный.

Марк задумался.

— Тогда уничтожу все зло, — сказал он, поменяв решение.

— И как ты поймешь, где зло, а где добро? — спросил отец.