Хватит. Пора кончать с этим.

– Хорошо. Я расскажу вам все. Вы можете не поверить, но...
– пока я это говорю, я успеваю расслабить руки, и веревка съезжает вниз. Все. Руки свободны.

С разворота я бью ребром ладони по шее того, что стоит сзади, и, пока он валится на пол, срываю с него автомат.

– Ни звука, или вы - покойник.

Майор ошалело хлопает глазами и постепенно белеет. Достать пистолет он и не пытается. Это хорошо.

Решетки на окне нет - это их упущение. И прямо под окном стоит машина. Возле нее двое - курят и лениво переговариваются.

– Не двигаться.

Ногой высаживаю раму и выпрыгиваю в окно. Те двое не успевают ничего сделать - я бью одного автоматом в висок, другого ногой в пах и прыгаю в машину. На заднем сидении лежит тяжелый пулемет и несколько коробок с патронами. Очень кстати. Включаю зажигание, даю газ и выворачиваю руль. Машину заносит, но я уже развернул ее к воротам. Вскидываю правую руку. Пушка работает безотказно. Ворота с грохотом окутываются дымом и распахиваются. Из будки выскакивает часовой. На автомат нет времени - я снова стреляю из пушки, и на его месте встает столб огня и дыма. Сзади трещат автоматы. Сейчас бы гранату, но гранаты нет. Ничего, прорвемся! Я вырываюсь из ворот, но в этот момент пуля ударяет в заднее колесо. Еще метров пятьдесят машина несется по инерции, потом ее заносит. Я жму на тормоз. Приехали. Из ворот уже бегут солдаты в серо-зеленой форме. Я разряжаю в них автомат и переваливаюсь на заднее сиденье. Двое упали, остальные залегли.

Вот он, пулемет. Хватаю его в одну руку, сумку с патронами - в другую и выскакиваю из машины. Рядом полуразрушенный дом - вполне подходящее укрытие. Вокруг визжат пули. Кажется, влип.

Я очнулся. Звенел звонок на обед. Передо мной был экран осциллографа с застывшей на нем зеленой кривой. Опять это наваждение! Да что же это со мной?! Я поспешно переснимаю кривую, записываю в журнал параметры, выключаю установку и спускаюсь вниз, в столовую.

После обеда я принялся за расчеты. И чем дальше, тем больше приходил к выводу, что эксперименты, которые я ставил уже второй месяц, наконец-то дали положительный результат. Активность образца была на порядок выше, чем в предыдущих опытах - дело сдвинулось с мертвой точки. Кажется, я все же закончу диссертацию в этом году! Я забыл про сны, про сегодняшние "отключения" - работа захватила меня, и когда прозвенел звонок, я встал из-за стола с чувством удовлетворения. За сегодня я, кажется, сделал больше, чем за предыдущий месяц. Я взглянул на часы. До свидания с Таней оставалось еще полчаса. Сегодня она уговорила меня пойти на дискотеку. Вообще я не против современной музыки, но танцевать не умею, и на дискотеки поэтому не хожу. Но тут - особый случай. Только надо будет переодеться - не идти же на дискотеку в костюме.

– Ну вот, это же совсем другое дело!
– приветствовала меня Таня, появляясь, как всегда, неожиданно, и не с той стороны, откуда я ее ждал (а ждал я ее уже полчаса).
– А то в костюме тебе можно дать лет тридцать пять. Ты извини, нас в институте задержали...

– Ничего. Мы не опоздаем?

– Нет, как раз успеем. Я давно хотела посмотреть, как ты танцуешь.

Этого я и опасался.

– Боюсь, ты будешь разочарована.

– Тогда придется тебя учить. Пошли.

Когда мы вошли, в зале уже гремела музыка, мелькали разноцветные огни, по стенам метались феерические тени. Посреди зала несколько парней, стриженных "под панков", отплясывали брейк, а остальные, окружив их, хлопали в ладоши в такт музыке.

– Ты брейк танцуешь?

– Не знаю, не пробовал.

– Тогда смотри.

Таня выскочила в круг и присоединилась к "панкам". Движения у нее были гибкие, красивые, хотя, по-моему, не вполне соответствовали английскому "брейк" - "ломать". Но все равно танцевала она здорово!

Песня кончилась. Таня протолкалась ко мне.

– Ну что, понравилось?

– Очень.

– Теперь попробуй сам, а я посмотрю. А потом потанцуем вместе.

Вечно у нее подобные причуды. Но я привык. Мне это даже нравится.

Пронзительно взвыл синтезатор. Из колонок застучал пульсирующий ритм ударных.

– Группа "Лайм", - объявил ведущий.

Эту песню я где-то слышал, и, помню, она мне понравилась. Теперь танцевали уже все. Я тоже пристроился к танцующим и, изредка поглядывая на Таню, постарался включиться в ритм музыки. Постепенно мне это, кажется, удалось. Тело стало гибким, упругим, руки и ноги сами находили нужные движения. Я взглянул на прожектора, вспыхивающие в такт музыке. В их мигании было что-то гипнотическое, засасывающее...

...Пулемет дергался в руках, с огромной скоростью выбрасывая горячие, еще дымящиеся гильзы. Солдаты шли в атаку уже четвертый раз, и каждый раз огонь моего пулемета отбрасывал их назад. Между домом, где я засел, и покореженными взрывом воротами уже лежало полтора десятка трупов в серо-зеленых мундирах. Было жарко. Ударявшие рядом пули бросали в лицо грязно-желтый песок.

Солдаты снова откатились. Еще шестеро остались лежать на песке. На их месте я бы уже давно попытался обойти противника с тыла. Но они, кажется, до этого еще не додумались. Прут прямо на пулемет. Пьяные они, что ли? Я отсоединил пустую коробку и вставил следующую. Это последняя. В коробке сто патронов. Плюс четыре заряда в моей пушке. И все. Этого хватит минут на пятнадцать или чуть больше. А потом...

Позади раздался шорох. Я резко обернулся, подняв правую руку с пушкой - для ближнего боя пулемет не годится.

Из приоткрытого люка, который я раньше не заметил, на меня смотрел человек.

– Не стреляйте! Мы из подпольной организации.

Действительно, из подпольной.

– Вылезайте, только быстро. Пока они опять в атаку не пошли.

– Лучше давайте вы сюда. Здесь подземный ход.

Совсем как в приключенческом романе. Но мне все равно. Это спасение.

– Сейчас.