— Ты задолбала! Ни капли романтики в твоей сушёной, как изюм, чёрной душонке! — ткнув Свету пальцем в бок, девушка вернулась к «Тиндеру». — Вот, как раз в твоём вкусе. Два фото без понтов, тридцать пять лет, голубоглазый шатен, Ганди по-московски.

— Ну… — Савельева скептически выгнула брови.

— Кхм! — раздалось сзади в самый неудачный момент.

Подруги испуганно вздрогнули и одновременно повернулись, будто школьницы, пойманные учителем за курением.

Матвей, недовольно скривив рот, прожигал обеих нарушительниц рабочей дисциплины строгим взглядом. Секунды сменяли друг друга, а молчание становилось всё напряжённее.

— Светлана, ко мне в кабинет. Немедленно. Кажется, я ошибся в сроках сокращения вашей команды. Можем начать уже завтра, — Фадеев перевёл взгляд со Светы на вконец растерявшуюся Кэт.

— Сомневаюсь, — буркнула под нос Савельева и, медленно поднявшись с места, уверенным шагом направилась на погост в кабинет начальника.

— Как это понимать? — вопрос Матвея резанул пространство еле сдерживаемой агрессией. — В чём ценность вашего укромного уголка?! Я десять минут стоял за вашими спинами, выслушивая этот бред.

— Тебя никто не заставлял, — спокойно ответила Света, глядя в окно сквозь босса.

— Прости, что?!

— Ничего. Мы отвлеклись на нерабочие вопросы. Представь, такое случается.

— Ты специально нарываешься? — серые глаза блеснули уже откровенным бешенством.

— Нет, Матвей Александрович. Я просто поясняю суть случившегося. Тем не менее, в защиту своей команду хочу отметить: весь объём работ, намеченный на сегодняшнее утро, был выполнен в срок. Так бывает, что какие-то рабочие дни более напряжённые, а какие-то — поспокойнее.

Света наконец-то соизволила поднять глаза на босса. От него исходила такая неприкрытая злоба, что захотелось поёжиться.

«Будь у него в руке нож, он бы без раздумий пырнул меня пару раз…» — устав держать ментальную броню, Света выдохнула и смотрела на когда-то любимое лицо в ожидании приговора.

— Екатерина Ивлева будет сокращена сразу после январских праздников, — «выстрелил» Фадеев.

— Нет, — сухо отбилась Света, поправив тёмно-медную прядь волос.

— Это не вопрос. Я ставлю тебя перед фактом. И, да, я в курсе, что она твой зам. Придётся тебе обходиться самой.

— Нет, не придётся, — снова последовал тихий спокойный ответ.

Слегка обескураженный ходом диалога, Матвей упёрся ладонями в стол и шумно выдохнул через нос:

— Савельева, ты на транквилизаторах что ли?!

— Нет, я не принимаю никакие препараты.

Света прекрасно осознавала, что её судьба в агентстве уже предрешена, поэтому смело позволила себе выбрать максимально «бесячую» манеру общения. Ей терять было нечего.

— Тогда какого лешего?! Я уже. Принял. Решение! И твои выкрутасы тут ни на что не повлияют. Понятно?!

— Я вынуждена тебя разочаровать: это не мои выкрутасы.

— А чьи же?! — Матвей физически ощущал, как пар негодования повалил из его ушей.

Голубоглазая рыжая ведьма, столько лет упорно всплывавшая в его памяти минимум раз в неделю, внезапно встала и победоносно прошествовала к выходу:

— Российского трудового законодательства, Матвей. Ты не можешь сократить мать-одиночку, — стеклянная дверь плавно качнулась, выпустив довольную своей выходкой Свету на свободу, и вернулась в исходное положение.

— Стерва… — скрежетнул зубами Фадеев и отправил отделу кадров письмо с просьбой предоставить личные дела всей команды Савельевой.

— Матвей Александрович, вам тут доставили… — в кабинет со стопкой корреспонденции внезапно вплыла пышногрудая офис-менеджер, буквально преследовавшая его с первого рабочего дня.

— Здравствуйте, Дарья, — Фадеев постарался улыбнуться очаровательной блондинке, но кипевшее внутри раздражение упорно мешало мышцам лица изобразить убедительное дружелюбие.

— И когда ты собиралась сказать об этом?!

Света не успела плюхнуться в кресло, а Кэт уже нависла над ней, как Дамоклов меч в праведном гневе.

— Успокойся, никто никого не сократит. А тебя и подавно.

— Наш отдел закрывают, да? — подруга отказывалась унять негодование.

Савельева уронила голову на ладони и неловко посмотрела на Катю одним глазом сквозь щель между пальцами.

— Да. Но не завтра. Всё случится в течение года.