– Мы об этом еще поговорим, – сказал, не поворачиваясь, эсбэшник. – Свободен.

– Вот тут ты прав. Я свободен, – улыбнувшись, ответил я. – До встречи.

Стоило поругаться с безопасником, как у меня будто камень с плеч свалился. Чувство долга оказалось полностью удовлетворено, и засевший в голове червяк, гнусаво вещавший о моей вине во всем произошедшем, наконец заткнулся. Я даже понадеялся, что на самом деле он сдох и больше появляться не будет.

Правда, тут же появилось чувство беспокойства по другому поводу, и, чтобы его развеять, мне пришлось найти Германа. В край вымотавшийся парень пытался вкрутить саморез в пластиковую раму обычной отверткой. Получалось не очень – ветер постоянно вырывал доску, бывшую совсем недавно полкой. Подойдя, я навалился плечом, и дело пошло быстрее.

– Ты как? – спросил я, глядя на то, как Герман с трудом ворочает ручку.

– Спать, жрать и снова спать, – проговорил парень, беря второй, почти пятисантиметровый саморез. – А так – норма.

– Ясно. Слушай, ты за Сергеем ничего странного не замечал? – спросил я, не обращая внимания на общее состояние ополченца. – Зубы там заостренные, туман по телу?

– Это ты сейчас так шутить пытаешься? – навалившись всем телом на отвертку, спросил Герман. – Если да, то выходит не очень. Сергей – боевой мужик, разумный. Я бы с ним в разведку пошел, если бы меня кто взял с такой ногой.

– Ага, один такой уже пошел и не вернулся, – сказал я, вспомнив о погибшем полицейском. – Не нравится он мне, слишком резкий и борзый стал.

– Может, с того, что потерял столько людей и чувствует свою ответственность? – ответил Герман, со скрипом вворачивая саморез. – Мы все не из стали, вот он и сорвался, когда других рядом не было. Если бы ты не сказал, я бы и не узнал. К тому же он почти постоянно с кем-то, Артем ему помогает и парочка качков.

– Ты все равно за ним приглядывай, – попросил я и, дождавшись, когда доска встанет на место, отошел в сторону. – Неплохо получается. Одержимые, конечно, своими когтями пробьют, но, если плотно ставить, призраки пролезть не должны. Хоть, по мне, главная опасность в спрутах, повезет, если они по стенам ползать не начнут.

– Спруты? А, ты про тех тварей со щупальцами, о которых рассказывал, – поморщившись, сказал Герман. – А что с пауками? Кристаллиды, кажется?

– Верно. Они вроде для людей не опасны, органику не жрут, хотя питаются электричеством и металлами. Если первыми к ним не лезть, даже не агрессивны, – чуть подумав, объяснил я, а затем вспомнил о припрятанном камушке. – Слушай, а где электрик?

– Семеныч? Он вроде собирался из ближайших машин генераторы вытаскивать, хочет ветряную электростанцию сделать, – ответил ополченец, вытаскивая из встроенного шкафа следующую полку. – Поможешь?

– Да, наживи с двух сторон, – кивнул я, прикидывая, как лучше поступить.

Сергей сильно подорвал мое доверие, так что задерживаться дольше необходимого в этом доме я не хотел. К тому же его поведение выглядело крайне подозрительно. И слова, пусть в них не было ничего необычного, но называть дом, в котором жилой подъезд только один, поселением крайне странно. Да и другое…

– Слушай, а почему Сергей из пленника в наручниках стал главным?

– Не знаю. Как-то так само вышло, – пожал плечами Герман, вкручивая второй саморез. – Все, вроде держится. Спасибо за помощь.

– Сочтемся, – сказал я, отходя в сторону. – Присмотри за Сергеем.

– Ладно. Хоть и не понимаю нафига, – согласился Герман, продолжая укреплять жилище.

Спускаясь, я заметил, что Кристина уже помогает медсестре с пострадавшими, а их хватало. Кто поранился при переходе, кого ударило доской, вырванной порывом ветра. Медпункт пока организовали на втором этаже, забили все окна, развели в газовой печи, словно в камине, огонь. Даже вытяжка пригодилась, хоть тока и не было.

– Тяни давай! – услышал я знакомый чуть хрипловатый голос и успел увидеть, как четверо замотанных в тряпки мужиков затаскивают двигатель вместе с генератором. На лестничной клетке первого этажа уже лежало несколько похожих деталей.

– Нафига вы тащите двигатель целиком? – с удивлением спросил я.

– Нормально, – выдохнул электрик, когда двигатель поставили на первом этаже. – Что значит нафига? Если ветер усилится или, наоборот, стихнет, как мы, по-твоему, будем ток добывать? А автомобилей полно, сольем бензин. Нам вообще повезло, что возле дома перевернутую машину нашли, почти раздолбанную.

– Куда его, Семеныч? – устало спросил один из помощников.

– На второй, к медчасти. Протянем туда провода, сделаем девушкам свет. Потом подумаем над остальными. По-хорошему нам нужно на каждую квартиру по генератору, а лучше по два, – сказал электрик, отдыхая у стены. – Никогда б не подумал.

– О том, что придется в бурю и наводнение работать? – спросил я.

– Нет, что буду ковырять двигатели ради генераторов, как в девяностых, – мужчина чуть улыбнулся. – Вокруг такой пиздец, что даже дышать как-то легче стало.

– Сомневаюсь, что это хорошее – начало новой жизни, – покачав головой, сказал я.

– Может, и так, но что нам терять-то теперь? Кроме жизни, нечего, – ответил электрик, отлипая от стены. – Хочешь помочь с генераторами?

– Нет, но могу, если мне поможешь, – сказал я, протягивая ему запаянное в резину ядро, подойдя ближе, я понял причину его благодушия, от мужчины хорошо несло спиртным.