Она качает головой.

— Неа. Никогда не расскажу.

— Давай. А я расскажу тебе про себя. — Она снова качает головой. Тогда я хватаю телефон и включаю камеру. Она вскакивает, когда я её фотографирую.

— Что ты делаешь?

— Расскажи, какой был самый ужасный пост или я выложу твоё фото и напишу, что ты действительно моя жена. Без шуток.

— Ладно, — ворчит она. — Ты серьёзно заноза в заднице.

— Мне нравится твоя задница, так что всё честно.

Её щечки чуть розовеют.

— Это был мой двадцать первый день рождения. Мы с друзьями пошли в клуб. Я напилась в стельку, поэтому не помню всего, что было той ночью. Но помню, когда проснулась, то обнаружила некий популярный твит со мной. Там спрашиваю, кто хочет подарить мне оргазм.

— Ах ты, грязная девчонка.

— Я имела в виду коктейль «Оргазм», но, по-видимому, это прозвучало так, будто я просила довести меня до оргазма. Мои друзья не дали мне спокойно забыть об этом.

Я смеюсь.

— Детка, дай мне знать, если тебе понадобится оргазм.

— Я говорила тебе, хватит разговоров о сексе.

— Я говорил о напитке! Я довольно-таки неплохой бармен. — Она закатывает глаза. — Если тебе станет легче, то мой тоже ужасен, но, вероятно, не настолько, насколько твой, потому что на самом деле не я его выкладывал.

— Тогда это не считается.

— Считается, ведь это было с моего аккаунта. У девчонки, которую я подцепил, каким-то образом оказался мой телефон после того как мы... ты понимаешь.

— После того как ты подарил ей оргазм?

Я щёлкаю пальцами.

— Именно. Она выложила около пятнадцати фотографий себя в кровати с вырубившимся мной. — Лицо Либби становится всё более красным, пока она не взрывается в приступе смеха. Я повышаю голос, чтобы её перекричать. — После этого, я стал просить Джорджа блокировать мой телефон, если я кого-нибудь снимаю. — Я жду, пока она не перестанет смеяться, прежде чем сесть рядом с ней и подтолкнуть локтем. — Поэтому, когда ты наконец разрешишь подарить тебе оргазм, пожалуйста, не делай фотографии и никуда их не выкладывай.

— Поверь мне, ничего из этого не случится, так что не волнуйся.

— Никогда не говори «никогда», потому что кто знает, когда тебе понадобится оргазм.

Я хватаю телефон, когда тот вибрирует, и вздыхаю, прочитав сообщение.

МАМА: Предполагалось, что в турне ты будешь держаться подальше от неприятностей. Я поговорю с Либби по поводу её непрофессионального поведения.

Не понимаю почему мама так рассердилась из-за прошлой ночи. Ей следовало бы гордиться, что у меня выкуплены все билеты, и радоваться, что мы уже ведём переговоры о дополнительных выступлениях.

Она боится, что мои фанаты отвернутся от меня. Не знаю, почему её так сильно это беспокоит. У меня куча денег, чтобы жить безбедно, даже если я больше не заработаю ни цента. Думаю, это потому, что она боится лишиться всеобщего внимания. Она разработала линию косметики по уходу за лицом, которая продаётся в телемагазине, и написала несколько книг о том, как меня воспитывала. Если люди не захотят иметь со мной дело, она потеряет эти возможности. А ей этого не хочется.

— Что там? — спрашивает Либби, вскинув бровь.

— Ничего, — отвечаю я. — Спенсер пишет мне о нашей женитьбе в заголовках.

Я набираю ответ матери.

Я: Чёрта с два. Это была моя идея. Не суйся к ней.

МАМА: Я забочусь только о том, чтобы твоей карьере ничего не навредило.

Я: Ты не занимаешься моей карьерой. Это делает она и Томас. У тебя нет права голоса.

Мой телефон пищит снова, и я рад, что это сообщение не от моей мамы. Это от брата.

ИСТОН: Чувак, ужасно, что вся эта игра с переодеванием пошла к чертям. Не могу поверить, что вы попались.

Я: Ага, но я удивлён, что нам так долго это сходило с рук.

ИСТОН: Я слышал, тур успешно начался. Скучаю по тебе, братишка.

Я: Я тоже скучаю. Надеюсь, увидеть тебя, когда приеду домой.

ИСТОН: Ты же знаешь, что я этого не пропущу. 

Либби

Сев утром в автобус, я поняла, что весёлым денькам подошёл конец. Я выучила расписание наизусть, поэтому точно знаю, сколько выступлений запланировано. Нокс погрязнет в работе.