Я посмотрел на учителя, ожидая объяснений, но он тяжело дышал от непривычной нагрузки.

— Не знаю, как сейчас, но в этом отсеке работали только мы вшестером, — находу начал рассказывать отец, — Еще пятьдесят сотрудников работают на других объектах, а остальную работу выполняют роботы.

— Всего пятьдесят человек? — удивился я.

— Да, — кивнул папа, — Каждый из них — лучший специалист в своей области, и каждому выделена огромная лаборатория со всем необходимым оборудованием.

— Но как все это сюда попало? — спросила Аврора, — Не через проход же…

— Ирма может увеличивать проход до границ ангара, где она открывает его, — сказал учитель за спиной.

Наконец, мы дошли до нужного этажа. Удивительно, но отец до сих пор помнил, куда поворачивать и какие пароли вводить для дверей. Насколько же он умный?

Остановившись у серой непримечательной двери, больше похожей на кладовое помещение, чем на дверь кабинета, отец нажал на кнопку вызова.

— Кто там? — послышался электронный голос Пеши.

— Это мы, — ответил отец в микрофон. На том конце послышался нервный выдох, и дверь открылась.

Войдя внутрь, меня поразил размер кабинета одного из лучших ученных. Помещение было не больше моей комнаты, похоже на чулан. Все стены и полы были заставлены научными книжками, папками с исследованиями, приборами непонятного назначения и колбами. На первый взгляд кабинет был захламлен, но приглядевшись, я увидел, что все расставлено по определенной системе. Папки расфасованы по номерам, бумаги аккуратно стояли в углу и пронумерованы разноцветными стикерами, колбы аккуратно расставлены.

Пеша сидел за большим столом, который был ему не по размеру. Он был похож на карлика с торчащей головой из-за стола. Снизу было видно, как его ноги не достают до пола, и он мило ими болтает. Одинокая лампа освещала поверхность стола и делала комнату еще более маленькой, погружая остальное в тень. В воздухе висела пыль, и пахло книгами и деревом.

— Ты так и не поменял себе кабинет? — сказал отец, занимая половину пространства. Он, как медведь, аккуратно прошел мимо книжных полок и перешагнул через колбы, чтобы ничего не разбить.

— Мне здесь нравится, — сказал маленький ученый, — Привык работать в маленьких институтских кабинетах.

Он не стал больше ничего говорить. Прекрасно понимая, зачем мы пришли, он достал бумаги из верхнего ящика стола, и протянул отцу. Взяв их в руки, он быстро пробежался глазами по строкам, удовлетворенно кивнул и подписал. Тоже самое сделали и мы.

— Остальное я сделаю сам, не переживай, — сказал ученый.

— Ну, друг мой, я поехал домой, — улыбнулся папа и протянул руку Пеше.

Ученый спрыгнул со стула, обошел стол и пожал отцу руку. Он поправил очки, чтобы что-то сказать, но засмущавшись промолчал.

Мы все попрощались, учитель тоже пожал руку ученому, и аккуратно развернувшись, мы почти вышли, как вдруг Пеша окликнул отца:

— Дениел, — тихо сказал Пеша, — Ты вернешься к нам? — неуверенно спросил он, стараясь сохранить серьезность на лице.

Папа улыбнулся и подошел к нему. Он поднял маленького ученого и сильно обнял.

— Конечно, вернусь! — пробасил папа, — Только побуду с семьей, у меня накопилось много дней отпуска.

Пеша слегка улыбнулся и обнял маленькими ручками отца за плечи.

— Мы все будем ждать, — сказал он, — А теперь отпусти, мне пора работать!

Мы вышли из кабинета и вдохнули свежего воздуха. Мне понравился этот человек. При всей серьезности он искренне радовался возвращению отца, хоть и пытался не показывать эмоций.

— Теперь к порталу, — сказал учитель и направился к станции, где стоял поезд.

— Тебе дали пропуск? — удивился отец.

Учитель усмехнулся и помахал ключ-картой, на которой была фотография отца.

Войдя внутрь вагона, мы с сестрой встали около окна, чтобы еще раз посмотреть потрясающий вид на метеорит. Папа встал с противоположной части окон. Отвращение, которое он испытывал при виде камня, можно было понять. Из-за него он потерял большой кусок жизни.

Приложив ключ-карту к считывателю, поезд закрыл двери и медленно начал набирать скорость. Когда мы проезжали панораму с видом на метеорит, я посмотрел на отца. Он опустил взгляд себе под ноги и сжал кулаки.

Метеорит казался уже не таким красивым. Каждый перелив золотого и голубого казался раздражающим. Он доставил столько проблем отцу.