– Кыш ты, проклятая! – кинулся к ней Алтынник.

– Каррр! – недовольным скрипучим голосом прокричала ворона и, тяжко взмахнув крыльями, поднялась и полетела к стоявшему вдалеке одинокому дереву.

Ребенок, перед этим притихший, снова заплакал. Алтынник неохотно приблизился, осторожно двумя пальцами развернул одеяло, потом пеленки. Увидел, что несчастье больше, чем он ожидал. Преодолевая брезгливость, стал вытирать ребенка сухим краем пеленки, потом отошел в сторону и бросил ее на траву. Достал из чемодана новые, неразрезанные еще байковые портянки, стал заворачивать в них Петра Ивановича.

– Алтынник! – услышал он сзади, вздрогнул и обернулся.

На дороге с велосипедом в руках стоял майор Ишты-Шмишты. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Алтынник вытянулся и встал так, чтобы загородить собой ребенка.

– Твой, что ли? – с сочувствием спросил майор. Положив велосипед на землю, он подошел, заглянул в сверток. – Ну до чего ж похож! – умилился он, – Просто вылитый.

Этим словам Алтынник одновременно и обрадовался и огорчился. А майор уже, как заправская нянька, хлопотал над ребенком.

– Кто же так заворачивает? – сокрушался он, – Это хоть и портянка, – но ведь не ногу завертываешь, а ребенка. Вот смотри, как надо. Сперва эту ручку отдельно, потом эту. Теперь ножки.

И действительно, майор, не умевший одеть сам себя, упаковал ребенка так плотно и так аккуратно, как будто всю жизнь только этим и занимался.

– Держи! – Он протянул сверток Алтыннику, и тот принял его на растопыренные руки.

Так, с растопыренными руками, он стоял перед майором в нелепой позе.

– А где жена? – спросил майор, помолчав.

Жена! От этого слова Алтынника покоробило. Ему захотелось объяснить майору, что никакая она не жена, и рассказать, как его, пьяного, привели в поселковый Совет и совершили над ним неслыханное мошенничество, но, не найдя в себе таких слов, он только повел головой в сторону станции и сказал:

– Там.

– Ну, давай я тебе помогу.

Майор взял чемодан, повесил ручкой на руль, и они пошли рядом дальше. И тут Алтыннику первый раз за этот несчастный день повезло. Сзади послышался шум мотора. Алтынник и майор оглянулись. По дороге, приближаясь к ним, пылил шестнадцатитонный заправщик. Майор встал посреди дороги и поднял руку. Заправщик остановился. Из кабины с любопытством высунулся солдат, к счастью, незнакомый Алтыннику.

– Браток! – кинулся к нему майор. – Будь друг, подвези товарища.

– Пожалуйста, товарищ майор. – Шофер распахнул дверцу.

– Ну вот, Алтынник, видишь, как хорошо, – обрадовался Ишты-Шмишты. – Давай-ка ребенка, я подержу, а ты полезай в кабину.

Когда Алтынник устроился, он подал ему чемодан. Шофер выжал сцепление и включил скорость.

– Подожди! – махнул ему рукой майор и влез на подножку. – Алтынник, ты вот что… – он вдруг замялся, подыскивая слова. – Если тебе первое время будет трудно, напиши, может, я смогу как-то помочь, деньжат немножко подкину, взаимообразно, конечно. Ты не стесняйся, я зарабатываю хорошо, мне тебе немножко помочь ничего не стоит. Так что пиши. Адрес и фамилию знаешь, а зовут меня Федор Ильич.

Алтынник хотел сказать спасибо, но язык не повиновался, и опять, как тот раз в беседке, стали дергаться губы. Майор соскочил с подножки и махнул рукой. Шофер тронул машину.

– Федор Ильич, – сказал он и засмеялся. – Твой командир, что ли? – Он скосил глаза на Алтынника.

– Ага, – сказал Алтынник.

– Чудной какой. – Шофер покрутил головой и засмеялся. – Сразу видно, что чокнутый.

Алтынник ничего не ответил и высунулся в окошко. Грузный майор сидел на таком хрупком для него велосипеде и старательно нажимал на педали. На Алтынника он не смотрел.

Шофер довез Алтынника до самой станции.

– Спасибо, друг, – проникновенно сказал Алтынник, выбираясь с ребенком из кабины.

– Ничего, не стоит. – Шофер подал ему чемодан, посмотрел и опять засмеялся. – Бывай здоров, папаша.

Хлопнул дверцей, поехал дальше. Людмилу и Бориса Алтынник нашел без труда. Они сидели в привокзальном скверике на траве, закусывали разложенными на газете пирогами и по очереди отхлебывали из открытой бутылки крюшон. Алтынник молча сел рядом, а ребенка положил на колени. Брат и сестра встретили его так, как будто ничего не случилось.

– Скушай пирожка, Ваня, – предложил Борис.

– Не хочу, – отказался Иван.

– Кушай, ты же любишь с грибами, – ласково сказала Людмила.

От одного только напоминания про эти грибы он почувствовал легкую тошноту. Он сглотнул слюну и очень спокойно сказал:

– Вот что, Людмила, я решил так. Не хочешь брать ребенка, я оставляю его у себя. Отдам матери, она сейчас на пенсию вышла, пущай побалуется.

Людмила жевала пирог и ничего не ответила, только посмотрела на Бориса.