На циновке лежали сэндвич завернутый в бумагу и пара абрикосов.

— Спасибо, ты просто золото.

— Хочешь узнать, что было, пока ты спала?

Адонсия выпалила это так, будто репетировала слова уже несколько часов.

— Максимилиано и Адриана вчера умерли. Донья приказала сжечь их тела. И на заднем дворе был красивый большой костер. Это было так здорово, но Николас не разрешил подойти ближе. По-моему, он ведет себя странно со вчерашнего дня.

— Как они умерли?

— Донья сказала, что от старости. Это так прекрасно, когда умирают в один день. Как в сказке про принцесс.

— Нет, Адонсия. Смерть не прекрасна. Это гниение и конец всего. Не думаю, что они хотели умирать.

— А Маурицио сказал, что хочет умереть.

— Ему стоит еще подумать над этим.

Мне совсем не нравилось обсуждать тему смерти с маленькой девочкой. К счастью или нет, наш разговор прервал возбужденный детский разговор. Несколько мальчиков чуть старше Адонсии прибежали, чтобы позвать ее посмотреть на что-то.

Мне их не было видно и даже показалось, что они избегают попадаться мне на глаза. А она, пообещав быстро вернуться, прошлепала босыми ступнями за ними. Я едва успела воспользоваться туалетным ведром и умыться, как она уже стояла у решетки.

— Что сейчас было! Луис проснулся и ходит по дому. Он странный. Начал есть нашу еду и плевать на пол. Мальчишки все попрятались в поле за домом.

— Адонсиа, тебе тоже нужно спрятаться.

— Зачем? Он никогда не выйдет из дома днем. Я побуду с тобой.

— Я не смогу защитить тебя отсюда.

— Зачем меня защищать?

— Ты можешь забраться на дерево позади себя?

— Могу, я часто так делаю.

— Давай поиграем с тобой в игру. Правила такие: залезай на дерево и сиди тихо. Быстрее. Только ни звука. Если заговоришь, то придется съесть дохлую кошку. — Моих познаний языка не хватило на то, чтобы подобрать перевод детской игре в молчанку, но Адонсиа меня поняла и с удовольствием скрылась. А через пару секунд я услышала, как она карабкается.

Мне оставалось молиться, чтобы ее не было видно с земли, и что она честно доиграет игру до конца. До моего конца или… Уже через минуту я услышала скрип ненавистной калитки и неровную шаркающую походку.

На решетку легла бледная рука со связкой ключей и дверь отворилась. За ней в холодном поту стоял молодой вампир, которого я уже видела в самолете. Это он ударил меня и приказал молчать.

— Ты можешь ходить днем? — растягивая время, я решила говорить все, что придет на ум.

— Я теперь дышу, хожу днем и даже сердце бьется… — с кривой улыбкой сообщил он. Ключ остался в замке, и я старалась не смотреть на него, чтобы взглядом не подсказать Луису, забрать его.

— Зачем ты пришел?

— Я думал, она пошла сюда… Она постоянно тут ошивается, знает, что ей не влетит из-за Нико. Куда же она делась? — Он собирался выйти из камеры и уже закрывал дверь, но я во что бы то ни стало должна была его остановить.

— Что с тобой? Ты болен? — привлекла я его внимание, чтобы он не оглянулся и не увидел девочку. Луис окинул двор быстрым взглядом и снова повернулся ко мне.

— Я так хочу есть… — У него пересох рот, и в трещинах на губах остались запекшиеся коричневые ранки.

— Ты пробовал еду с кухни?

— Она мне не подходит. Как и кровь…

— А что тебе подходит? — Мне стало не по себе.

— Не знаю, но выясню… — Он лязгнул ключом об ржавую замочную скважину и протиснулся в камеру, тяжело дыша.

— Ты же сказал, что кровь тебе не нужна. — Я попятилась назад, шаря глазами в поисках любого предмета для защиты.

— Надо попробовать с человеческим мясом.

Его голос опустился до хрипа, и в моих жилах льдом застыла кровь, лишая конечности способности бежать. Спина сзади уперлась в стену. Он тут же кинулся на меня, когда я стала оседать на пол, и острые челюсти клацнули возле моего правого уха.

— Неет! — закричала я и ударила его в челюсть, но удар получился слабым, и он вновь ринулся, схватив меня за плечо. Чудом избежав его зубов, орудуя локтем, выскользнула из угла камеры, и пнула его в пах. Удивившись от непривычки, Луис согнулся, шумно выпустив воздух. Я выбежала из камеры и закрыла ее на ключ, который бросила в траву.

— Адонсиа! — позади раздался звон бьющейся об ржавые петли металлической решетки, но дверь устояла.

Луис кричал и пытался проломить дверь, пока я помогала девочке спуститься.

— Уходим, сейчас же! Нам нужно вывести остальных детей, отведи меня к ним.

— А как же игра? Мы отправимся в мир богов? — радостно вскрикнула Адонсиа.

— Здесь очень опасно, нам нужно покинуть дом и уйти как можно дальше.

— Мы можем взять лошадь с повозкой, Николас привозит на ней еду раз в неделю. Я скажу, что это моя идея. Меня он не станет ругать.

Выйдя из ворот, мы оказались в просторном патио, пристроенном к одноэтажному большому дому. Невдалеке на холме стояла маленькая часовня с витражным круглым окном.