И вот представьте себе. Раннее утро. Пасмурная серость, готовая вот-вот расплакаться типично-английским дриззлингом7. Я в теплой пижамке (а иначе никак: на ночь бережливая Линда отключает отопление). Лохматая, в очках. Линзы надеваются строго после кофе – во избежание. С баночкой из-под кошачьих консервов. Одной рукой держать горячую кружку неловко, держу двумя. Сигарета в зубах. А мимо течет жизнь. И все, все, проходящие мимо, согласно милейшей английской традиции, радостно, бодро, с широкой, почти бравурной улыбкой машут мне с неизменным «Морнинг8**!» И все, все, как назло, – натуральные англичане. Они произносят этот «морнинг» с жизнеутверждающей восходящей интонацией. И ты должен, просто обязан, порадоваться в ответ. Желательно на английском.

Впоследствии я всегда рассказывала об этом своим студентам как о самом сложном испытании, которое их ждёт во время учёбы в Англии. Некоторые отказывались от поездки.

Ю. Райсфельд

Однажды Линда пригласила меня на свой день рождения.

Это была какая-то круглая дата, причем совпавшая с ее уходом из родного медицинского учреждения. Отметить надо было с размахом. Размах должен был случиться вне дома, конечно.

«Напомадившись и облачившись в нарядное, мы сели в Линдину машину, очень

практичную и совершенно бесцветную» – хотела было написать я. Но не напишу. У меня нарядного не предполагалось по роду командировки, а Линдино платье только с очень большой натяжкой могло быть названо выходным. У нас в таких каждый день на работу ходят. Хотя, быть может, это мы зачастую слишком нарядны.

Банкет закатили в холле какого-то небольшого отеля. Середину помещения освободили от лишнего, по стенам расставили столы, а по столам – тарелки с мелкими канапешками, бутербродиками и чипсами. Весь народ – а его было довольно много – фланировал между закусками и баром, надолго оседая в баре, где (чем Линда страшно гордилась) бесплатно наливали алкоголь.

Общались ли они? Наверное, да. Друг с другом. Во всяком случае, «лавли» звучало часто и много. Но тостов не произносили. Линду не славили. Не рассказывали, какая она хорошая и сколько всего ценного понаделала в жизни.

Единственным тостующим была я. Тост получился длинным, эмоциональным, насыщенным метафорами, сравнениями и лиричными пожеланиями. Сорвал аплодисменты. Думаю, за акцент, который они почему-то считают очень секси.

«Ю саундед9 секси! – говорила мне утром после приема Линда, закопавшись от холода в диванные подушки с мордами кошек. К слову сказать, кошки у нее были везде: маленькие фигурки на подоконниках, гигантские скульптуры вокруг камина, на картинах, на фотографиях, на полотенцах, в рамочках, просто так, россыпью и стопкой… А еще кроме своего рыжего она подкармливала трех приблудных ничейных.

– Линда, что ты имеешь ввиду? Я вчера сказала что-то неприличное?

– Нет, нет. Твой акцент. Когда ты говоришь по-английски, ю саунд секси! – и она тихонечко прыснула, прикрыв рот ладошкой.

Незаметно подошел к концу период моих бесконечных командировок в Англию. Линда продала свою квартиру и переехала к бойфренду в пригород Бормута. Но я каждый год поздравляю ее с Рождеством и балую презентом. Нет, это не французские духи, не матрешки, не конфеты фабрики «Красный Октябрь». Это кошки. Малахитовые, эбонитовые, янтарные… Хотя, кажется, эбонит в России не растет.

КУХНЯ

Когда я собиралась в свою первую поездку в Англию, напутствия от бывалых коллег сыпались со всех сторон. Не то чтобы я была неопытной путешественницей и нуждалась в пошаговых инструкциях, но каждый абсолютно искренне норовил мне их дать исходя из своего опыта и представления о мире. За некоторые из них я благодарна до сих пор.

Задача у меня была сложная: отвезти на учебу тридцать человек студентов-первокурсников, устроить им там быт, наладить учебный процесс, обеспечить культурный досуг (и это ни разу не про посещения пабов и прочих злачных мест!) и вернуть на Родину, никого не растеряв по дороге.

Отчетливо помню наставления про пижаму и шерстяные носки. Англичане отключают отопление, когда они не дома. Нетрудно представить, какая средняя температура в типичном каменном помещении. Англичане – ребята привычные, а вот тепличные москвичи, избалованные вечно горячими батареями, опингвинивают сразу.

А еще про еду. «Хочешь нормально поесть, первое-второе-третье, дуй в паб», – сказали мне. Казалось бы, да10? Но это святая правда! До сих пор с нежностью вспоминаю очень древнее заведение в Бате со смешным названием – что-то вроде «Три поросенка». Такого богатого на вкус жаркого в горшочках даже я, пожалуй, не сотворю.

Что интересно, в паб днем стекаются в основном туристы и иностранцы. Им тоже, наверное, про суп и компот еще на родине рассказали. А аборигены в свой обеденный перерыв массово высыпают на улицу и мчатся в ближайшую кофейню за кофе и какой-нибудь фастфудной гадостью на вынос. И жуют это все у входа, сбившись в стайки по интересам. Я долго не могла понять, почему. Оказалось, что так дешевле. Вечером же паб используется, слава тебе господи, по своему прямому назначению: напоить любого хорошим и разным пивом под бесконечную трансляцию футбольных матчей местных команд.