— Ты сдаешься или нет? Скоро все ходы по книжкам закончатся. Придется думать своими мозгами. Лучше сдайся сейчас.

Я усмехнулся и снова двинул пехоту вперед. Только теперь уже на своем крайнем правом фланге. Там, где можно было прорваться к моему радже.

Яковлев продолжил атаку конницей. Его всадник на моем левом фланге продолжил скачку дальше. Остановился неподалеку от моего строя. Снова поднял пронзительно ржущего коня на дыбы.

Он опять угрожал моему многострадальному слону. Чтобы не терять животное, я опять увел его назад. Яковлев ухмыльнулся.

— Куда ты полез, Динька? — спросил он. — Тут же думать надо. Мозгами шевелить. Иди лучше, двор подметай. Или в туалете приберись.

Он снова выставил вперед пехоту в центре. Старался взять контроль над всем полем сражения.

Я оценивающе поглядел на противника. Готов ли он к тому, что сейчас начнется дикое рубилово?

Нет, от слова совсем. Яковлев продолжал с превосходством смотреть на меня. Ну, тогда держись покрепче, юноша. Я начинаю.

Побарабанив пальцами по столу, я бросил центрального копьеносца в безрассудную атаку вперед. Прямо острия вражеских копий. Извини, Аурангзеб, но мне нужна кровавая жертва.

Перед тем, как начать действовать, Яковлев обеспечил тылы. Вывел визиря-ферзя на середину поля, прикрывая свою пехоту. Мой всадник на левом фланге тоже рванул вперед. И тогда противник, наконец, атаковал.

Вражеский пехотинец радостно бросился вперед. Они устроили с моим воином яростную схватку, стуча копьями. Пару ударов мой воин умело отбил щитом.

Но затем враг пробил копьем его щит. Мой пехотинец отбросил щит с застрявшим копьем и в это мгновение враг ударил его коротким мечом. Перерубил шею.

Кровь хлынула фонтаном. Мой воин захрипел и повалился вперед. Подергался, засучил ногами и утих.

Вражеский пехотинец подошел и бесцеремонно отпихнул его труп. Поднял свое копье, вырвав из щита и встал на место павшего врага.

Он недолго ликовал. Мой копьеносец слева бросился на него по приказу. Атаковал копьем, снова и снова. Враг отбивался. Тогда мой воин навалился на него вплотную и сделал обманный финт щитом. Потом ударил копьем и вонзил его в горло противника.

Только недавно вражеский копейщик торжествовал победу. А теперь упал на землю, захлебываясь собственной кровью.

Вражеский всадник, тот, что недавно преследовал моего слона, переместился назад, прикрывая второго пехотинца в центре. Мой конник справа тоже рванул вперед, прикрывая атаку в центре.

В последующие несколько ходов мы продолжали кровавую рубку пехотой в центре. Одновременно готовились к миттельшпилю. К решающей атаке.

Я готовил нападение на левый фланг противника. Там, где прятался его раджа. Пока Яковлев увлеченно, по книжке, атаковал мой центр, я вывел на его левый фланг моего всадника. Кроме того, из центра королевскому флангу врага грозили мои визирь и два слона, стоящие рядом.

Возникла непосредственная угроза вражескому радже. Яковлев поднял на меня удивленный взор.

— Ты чего творишь? — громко спросил он. — Ты как это сделал? Ты понимаешь, что я сейчас заберу твоего тупого коня королем?

Тревога в его голосе привлекла внимание остальных игроков. Муромцев, стоявший рядом с другими игроками, подошел к нам и поглядел на доску. Почесал подбородок и призадумался.

Рядом столпились другие зрители. Я усмехнулся.

— Пожалуйста. Не бывает победы без жертв.

Мой всадник при этих словах на миг поник. Вражеский раджа, рядом с которым он стоял, мог отрубить ему голову на следующем ходу.

— Это надо для победы! — сказал я мысленно.

Тогда мой всадник поднял меч и закричал:

— Слава Аурангзебу! Я готов умереть ради победы.

Похвально, весьма похвально. Какая самоотверженность.

Яковлев опустил голову. Теперь настал мой черед для хода. Я двинул вперед очередного копейщика, тоже угрожая левому флангу противника.

Эта атака спасла моего отчаянного всадника. Если Яковлев сейчас сокрушит его, то через три хода я мог отыграться, забрав его всадника и еще пехоту вдобавок.

Поэтому Яковлев на это не пошел. Он уже не сидел, развалившись на стуле. Нет, теперь он напряженно думал, как быть дальше.

Да, ситуация очень опасная. Но я уже знал, как быть дальше. Расчет сделан на десятки ходов вперед.

Вместо того, чтобы давить моего всадника, враги снова атаковали в центре. В случае успеха они могли перерезать горло моему ферзю.

Но я знал, что успею совершить прорыв до этого. На его левом фланге. И поймать вражеского раджу в угол.

Поэтому я с легкостью пожертвовал еще одним копейщиком. Пехотинец защищался с отчаянием обреченного. Яковлев потерял драгоценный темп контрнаступления в этой атаке. Теперь я мог напасть сам.