Рози остановилась у самой двери, обернувшись и помахав мне ручкой, прежде чем скрылась из вида.

Не знаю почему я помахал ей в ответ, понимая, что в глухо тонированной машине меня было просто не рассмотреть.

Озлобленный мужчина средних лет был готов уже просто выскочить из своей машины, сигналя и махая своими руками, и я даже завел двигатель, чтобы наконец поехать в офис, приводя себя в сознание в дороге, когда обернувшись, чтобы сдать немного назад, увидел, что Рози забыла свою сумочку на заднем сидении.

Можно было бы подумать, что и черт с ней, с этой сумочкой, но кажется процесс тихого помешательства набирал обороты и был не обратим, потому что я звучно вырубил двигатель, взял сумочку и вышел из машины, хлопнув дверью и нагло улыбнувшись обалдевшему мужчине, чье лицо становилось похожим на сочный помидор, прошагав в клинику.

– Доброе утро, доктор Ричардсон! – тут же радостно приветствовали меня охранники, заулыбавшись, и холодный пот проступил на моей спине, впитываясь в рубашку.

Боже, что же я делаю!

Но нельзя было просто взять и уйти, не вызывав подозрений у этих людей, которые пока не чувствовали подвоха, проблема была в том, что я не знал, был ли похож мой голос на голос Ричарда, поэтому я лишь выдавил улыбку, коротко кивнув и быстро прошагав к лифту.

Собственными руками я подписывал смертный приговор себе и своей семье тем, что не мог сделать и шага в сторону от девушки, которая текла в моих венах расплавленными лучиками солнца.

К счастью или нет, но из тех газет, что я кропотливо и с огромным трепетом собирал о той семье, частью которой я никогда не был, я знал, где именно находится хирургическое отделение. Проблемой было то, что я не знал, что мне делать, когда двери лифта распахнуться и люди, работающие там, будут видеть во мне Рича, о чем говорил с ними мой брат? Как улыбался? И улыбался ли вообще? Лучшим вариантом было просто оставить сумочку на видном месте и уйти как можно быстрее.

И вот двери лифта медленно и плавно раскрылись, впуская меня в тот мир, о котором я видел когда-то сны и новая волна паники и боли резанула меня по живому, заставляя задыхаться. Я был чужим здесь.

К счастью в светлом коридоре, который тянулся далеко вперед, никого не оказалось, и, затаив дыхание, я быстро прошагал вперед до первого увиденного дивана, осторожно поставив на него сумочку Рози, уверенный в том, что скоро ее заметят и передадут в руки мед. сестричек.

Мне оставалось сделать всего лишь несколько шагов назад, ко все еще распахнутому лифту, когда дверь рядом раскрылась, но все, что я смог заметить это лишь светлые волосы, когда меня крепко обхватили сильные руки, прижимая к мускулистой груди.

– Бог ты мой!!!!!! Брат!!! Неужели смог выбраться?! Я знаю, что ты, гавнюк, будешь надо мной смеяться, но я вспомнил все молитвы, которые учил в детстве, пока вы пропали в этом гребанном клубе! Как ты?

Когда мужчина отстранился от меня, заглядывая в глаза, я понял, что начинаю дрожать, словно от лихорадки, окунаясь в чистые голубые глаза парня, которого я знал с детства, как родного…но лишь издалека.

Николас Холлидей. Тот самый ангел хранитель, который всегда был рядом с Ричем и Генри. С самого детства. Тот самый Ник, который таскал на себе пьяного до чертей Рича. Тот самый Ник, который проводил много времени с Генри, когда тот был еще подростком

…я все еще отчетливо помнил, как они бегали друг за другом по пляжу, толкая в воды дышащего океана, и как я смеялся, глядя на них в бинокль, словно мог быть рядом с ними. А я долгими ночами мечтал о том, что мы могли бы так бегать вместе…и они бы не стыдились меня, а искренне любили.

Капелька пота стекла по моему виску, когда распахнутые голубые глаза, наполнились болью.

Мне всегда искренне нравился этот парень. Он был как открытая книга. С точки зрения моей профессии совершенно не интересный тип – что говорит, то и думает, что думает, то и говорит. Любая эмоция тут же отражается на лице. Но он был такой живой и настоящий. Он был простой и прямой. Такие люди не просто отличные друзья, они верны на всю жизнь и их доброта не знает границ, чем часто пользовались те, кто хитрее.

– Только держись, ладно? – ладони Ника снова опустились на мои плечи, словно он не мог отпустить меня от себя и на шаг, боясь, что я в ту же секунду упаду, - ты сильнее всего этого! Помни это! Я думал, что с ума сойду, когда Кэти вернулась домой одна….клянусь, я пытался отговорить ее идти к вам! – его голубые глаза виновато заблестели и светлые брови изогнулись, когда длинные пальцы чуть сжали мои плечи, - и прости за то, что пришлось кое-что рассказать ей, Генри прав, детка должна знать.