И вот я была дома, и совершенно не знала, как объяснить папе свой страх, вздрагивая истерично даже от знакомого лязга его инструментов, которые он часто менял.

– Это что еще, дочь?

Я не заметила, как папа оказался рядом, касаясь меня указательным пальцем за подбородок, и хмурился, глядя на прокушенную нижнюю губу, которая конечно же припухла и не вызывала своим видом восторга.

– Какая же ты невнимательная, Маришка! Вечно торопишься и травмируешь себя!

Папа цыкнул недовольно языком, и пождал губы, не видя, как я вдыхаю запах гаража, где смешались бензин, аромат старой потертой кожи и стали, лишь бы стереть из воспоминаний другой аромат. Чужой.

Пугающий.

Ввергающий меня в те минуты, где я оказалась в его руках.

Во власти его губ и того безумия, которое терзало этого человека.

Я до сих пор ощущала вкус его губ и языка в себе, сколько бы чашек кофе не выпила, чтобы стереть из памяти и своего тела все напоминания о нем.

Но ничего не помогало.

Ничего не могло спасти меня.

– И как теперь ты в таком виде покажешься перед гостями?

– Гостями?

– Ну разве не сегодня должны прийти родители этого чертова Дэна, чтобы сосватать тебя официально?

Я поморщилась не столько оттого, с какой ненавистью и презрением выплюнул эти слова отец, сколько оттого, что события последних дней совершенно выбили меня из привычного уклада жизни, при чем настолько, что я напрочь забыла о таком важном событии в своей жизни!

Этот человек сведет меня с ума!

Видимо этого он и добивается!

– Пап, не надо…

– Что не надо? Твоя мать с утра из кухни не вылезает, чтобы накормить этих гаденышей, а сестра вычистила дом так, словно мы готовимся перестраивать его на чертову операционную!

Я поморщилась, понимая как никогда, что сегодняшний вечер будет сложный и напряженный.

Папа искренне и всей душой ненавидел свою будущую родню, и был совершенно против этого брака.

И ничего бы не получилось, если бы мама не встала на мою сторону, заявив, что чувства дочери превыше всего.

Даже чувства интуиции отца, на которое он ссылался каждый раз, если что-то шло не так, всегда заявляя только одно: «А ведь я сразу говорил, что так и будет!»

Положив свои тетради и учебники на его грязный вечно захламленный деталями стол, я подошла к отцу, обнимая его сзади, и блаженно вдыхая такой теплый и родной аромат, примирительно улыбнувшись:

– Всего один вечер, пап.

– Эти гавнюки унизили тебя!
– в тысячный раз надулся отец, злобно клацнув зубами, но все таки положив свои широкие теплые ладони поверх моих, не боясь замазать. А я в тысячный раз терпеливо и спокойно улыбнулась ему, не пытаясь доказать, что он не прав:

– Никто меня не унижал.

– Потащили тебя в больницу, чтобы убедиться в твоей невинности!

Уже несколько месяцев прошло, а папа продолжал беситься и дрожать от ярости каждый раз, когда только вспоминал об этом.

– Я же уже столько раз всё объясняла. Родители Дэна очень ревностные католики, и поэтому для них важно, чтобы все условности были соблюдены. И потом, ты же знаешь, что католические семьи очень редко позволяют своим детям связывать себя узами брака с иноверцами.

– Можно подумать, что католики не трахаются!
– фыркнул злобно отец, на что я лишь простонала:

– Ну, паааааап!

– Что пап? Лучше бы за сыновьями своими следили, прежде чем лезть под юбки девчонкам! И не надо мне тут глаза закатывать! Думаешь, я не слышу, что люди говорят про этого твоего Дэна?! Ты не смотри, что я постоянно в гараже с железяками и машинами! Я тоже много что знаю!

Этими словами начиналась каждая наша ссора, когда я тут же кидалась защищать своего жениха, а папа нападал до последнего.

Пока не вмешивалась мама и все не затихали.

– Опять будешь напоминать мне про ту историю с задержанием?
– тут же надулась я, даже если не перестала обнимать своего мрачного, часто слишком эмоционального отца, который любил поголосить. Он тоже продолжал держать меня легко за руки, обнимая в ответ, даже если уже завелся, и начинал не на шутку злиться.

– Буду!

– Это не были наркотики, пап! Дэн пытался разнять драку в клубе, и его забрали вместе с остальными! Наркотики нашли не у него лично, а у одного из парней в общей компании друзей!

– Ты мне зубы-то не заговаривай! Мелкая ты еще, чтобы знать людей! Он тебе наговорил бреда всякого, а ты и уши развесила!

– Если бы дела были на самом деле настолько серьезные, и Дэн был замешан в этих поставках наркотиков, думаешь, его бы выпустили в тот же день из полиции?

Это всегда был мой контраргумент, на который отец лишь злобно хмыкнул, поворачиваясь ко мне в пол оборота и выгибая брови: