– Ты очень грубо с ним разговаривала, Ксения, – прошипела мне Алиска, бухгалтер. С ней у меня сложились довольно приятельские отношения. – Ты же понимаешь, чем это грозит. С начальниками так нельзя, уволит враз.

– Да, но это было нечестно с его стороны! Да еще и отчет переделывать, он знает, гад, как я ненавижу переделывать сделанное!

У всех в комнате выкатились глаза.

– Ксюха, тише! – замахала руками бухгалтерша. – Вдруг здесь жучки? Или… – добавила одними губами: – стукачки!

Я покорно открыла папку с отчетами и вытащила последний. Но вдруг в раненой голове моей что-то щелкнуло. Я осмотрелась. Все сидели как мыши. Разговаривать нам запрещалось в рабочее время. В обеденное тоже. Вообще обеды у нас не приветствовались. Десять минут на еду – и снова работать. Самые умные на этот час куда-нибудь сдувались, чтобы боссу не пришло в голову навалить на них кучу дел на этот личный, неоплачиваемый час. По субботам выходили беспрекословно. А теперь, как выяснилось, за пятнадцатиминутное – первое в жизни! – опоздание лишали премии за целый месяц. И, несмотря на начальственную должность, зарплата была не такой уж величайшей (по сравнению с наносимым моральным ущербом), а без премии и вообще так себе. Что я здесь делаю?

Начальник стоит отдельного описания. Хоть я уже не раз давала понять, что это за человек, но о его внешности пока умолчала. Так вот, это пузатый, как водится, дядечка хорошо за пятьдесят, лысый, с седым пушком на лбу, вокруг ушей и сзади ближе к шее. Лицо всегда красное, и дело не в давлении. Босс любит выпить. Делает он это в обед, после оного спит (но его замы не дремлют! Так что опять никакой жизни), а в самом конце рабочего дня его вдруг распирает работать. Он носится, как конь, по всем кабинетам (за что и получил прозвище Конь), начинает требовать со всех выполнения каких-то несуразных заданий. Этого предвечернего часа боятся даже его закадычные друзья замы. А если кто-то от невеликого ума в это время заторопится домой, начитавшись коллективного договора, в котором указано время завершения рабочего дня в восемнадцать ноль ноль, то он первый в списке на увольнение. Мы все свыклись с таким скотским отношением к своим персонам. А некоторые, как Алиска, даже напридумывали себе жучков и шпионов (хотя последние водятся практически на любом предприятии, почему бы им не быть и у нас). Новый вопрос: почему я это терплю?

Мне вдруг вспомнились слова Игоря. Он прав, я позволяю вытирать о себя ноги! Он прав, я ненавижу эту работу! Я вообще ненавижу цифры! Просто для девушки модно заниматься финансами. И прибыльно. Вроде бы. Смотря где.

От разрушительных мыслей помогли отвлечься звонки контрагентов. С поставщиками я билась о снижении цен, с заказчиками – о повышении, короче, все было как всегда, и так время быстро приблизилось к обеду.

Напившийся босс по кличке Конь в середине обеда занырнул в нашу комнату повторно и прямиком направился к начальнику бюро цен.

– Где отчет?

– Какой? – заморгала я глазками.

– Который я велел переделать! – Глаза Коня свернули, и он стукнул по столу, икнув.

Я предусмотрительно распечатала пятничный отчет, который оставила без изменений, и протянула Петру Владимировичу с елейной улыбочкой.

– Вот он, пожалуйста!

Начальник кинул мимолетный взгляд на бумагу и резюмировал:

– Он такой же!

– Не поняла? – притворно удивилась я.

– Здесь только август. Где второй месяц? – гневался босс не на шутку.

– Второй месяц? То есть февраль?

– Почему февраль?

– Второй месяц в году.

Мою иронию не оценили.

– Да нет же! Что у нас перед августом идет? Алиса Матвеевна! – рявкнул он на мою подругу.

– Июль! – подавившись вермишелью, сообщила она.

– Вот! Здесь должен быть июль.

– Здесь не должно быть июля, – твердо настаивала я на своей позиции. – Это месячный отчет. Когда будет квартальный, тогда и будет июль.

– А мне нужен июль!

– А отчету он как собаке пятая нога.

– Ты со мной споришь?! Да кто ты такая! – рассвирепел Конь, а все девицы попрятались под столы.

– Я – человек с высшим экономическим образованием. Начальник бюро цен. Мне виднее, какой месяц должен быть в отчете. А вы закончили десять классов, не можете считать без калькулятора, не знаете, что такое Excel и 1C, и пишете с грубейшими грамматическими ошибками! И хватит дышать на меня коньяком, отойдите от моего стола! – заорала я.

Босс ошалел. Цвет его лица поменялся десять раз, прежде чем он произнес роковое:

– Вы уволены. Заявление мне на стол.

Весь день я слонялась по квартире, забыв даже о краже сумочки и больной голове. Мне отчаянно нечем было заняться, потому что последние пару лет у меня был только один выходной – воскресенье. В будни и субботу я приходила довольно поздно, самое раннее – в восемь, чаще после девяти или даже десяти. А сейчас было три часа дня, а я уже перемыла все чашки в доме и погладила постельное белье.

От нечего делать достала старый мобильный и нашла свою прежнюю симку, которой давно не пользовалась, но номер у всех еще сохранился. Набрала Игоря. Все-таки после ссоры он позвонил первый, так что я вполне имела право.