Стараясь не задевать больше эту тему, всё больше приносящую неловкость; скоро они пошли к её дому, переговариваясь о разном. Тётя Пенелопа и вправду помогла ему с ранами, да ещё и вкусно накормила. И вообще проявила удивительное дружелюбие.

Вот только уходя, Сэм случайно услышал, как она упрекала Виолетту за общение с ним. А ещё ворчала, что родители расстроятся этому, и рассказала, что о нём ходили жуткие слухи. Часть из них коротко передала девочке, чтобы переубедить её в желании заводить дружбу с таким. По её словам выходило, что Сэм — задира, вор, грубиян и оборванец из неблагополучной семьи, которая никак не смогла бы дать ему иное воспитание. Он едва удержался, чтобы не ворваться туда и не оспорить несправедливые слухи. Непонятно, что его остановило.

Дальнейшие дни как никогда проходили одиноко. Сэм не решался подойти к Виолетте. То ли боялся увидеть в её глазах, что она поверила в сказанное о нём. То ли просто не хотел, чтобы ей было стыдно перед родителями.

Он просто гулял в местах, рядом с которыми был её дом. Иногда наблюдал за её беспечной и счастливой жизнью издалека. Не похоже, что Виолетта хоть немного скучала по нему. Ей было хорошо, и рушить это Сэм не имел права.

Вот только мечтал, как однажды уедет и вернётся сюда новым, успешным и уважаемым человеком. И тогда ничто и никто не запретит ему приближаться к Виолетте… А она втайне от всех ждала его всё это время. По крайней мере, в его фантазиях это было так.

Никто из ребят больше не лез к Сэму после того случая, когда перегнули. Теперь его словно опасались, смущались и избегали встреч. Впрочем, ему не было до этого дела. Жизнь потихоньку шла своим чередом.

Скоро родители Виолетты уехали куда-то на курорт и забрали её с собой. Причём у Сэма даже не было времени скучать по ней в привычном месте наблюдения. Так вышло, что в этот период в его жизни произошли грандиозные перемены.

Сначала гибель родителей. Сэм не очень горевал от этого — всю жизнь ему давали понять, что он был нежеланным ребёнком. По сути, он сам себя обеспечивал, занимаясь мелкими подработками. Родители вели каждый свою жизнь, непонятно, зачем продолжая сосуществовать вместе. Всё остальное они делали раздельно. Видеть папу с чужими тётями, а маму — с посторонними дядями давно стало нормой для Сэма. По сути, единственное, что объединило их — смерть. Банальное отравление не очень качественной едой. Дешёвые продукты стали переносчиками опасной болезни. Сэм не ел их лишь потому, что давно привык покупать и готовить себе сам. Родители с ним не делились, а друг с другом — бывало иногда, но лишь по обговорённому согласию, в обмен на что-то.

Так или иначе, практически в то же время в жизни Сэма случилось два события, окончательно перевернувшие его жизнь. Они кардинально изменили его. Один поступок повлёк за собой проявление необычных способностей. Сэм узнал больше о себе и своей сущности. Он даже не был человеком в общепринятом смысле слова.

Всё перевернулось. Ничто больше не держало его здесь. Кроме, разве что, Виолетты… Но стоило сначала разобраться в себе, а не впутывать её неизвестно во что. Он не стал ждать возвращения девочки. Уехал. Куда — не знал. Просто почувствовал необходимость. Стремление начать жить.

И эта новая жизнь быстро закрутила в себя. В ней было много приключений, красок и эмоций. Конечно, это повлияло на Сэма. Многое изменилось и в нём. Проблемы как со здоровьем, так и с деньгами, испарились сами собой. Более того, постепенно он становился совсем не похожим на себя в детстве. Возмужал, набрался коварства, ожесточился и стал воспринимать многое проще. Ни в чём себе не отказывал. И это всё, вкупе со ставшей привлекательной внешностью, лишь влекло к нему множество людей, всё легче поддающихся его влиянию. Сэм сполна пользовался чужой привязанностью. С тех времён он неоднократно бывал со многими девушками, но не одна из них не вызывала отклика в душе. Впрочем, он не собирался отказываться от удовольствий.

Виолетту и своё обещание в детстве Сэм не забыл, но не придавал больше серьёзности тому событию. Списал охватившие его чувства на своеобразный шок от внезапного проявления доброты и неравнодушия посреди окружавшего его тогда зла. Не более. Не стоило делать из этого эпизода целое явление. Просто тогда он был ребёнком, вот и чувствовал всё острее. Сейчас, набравшись разума, Сэм проанализировал ситуацию и оставил в прошлом.

Тем более что в его новой жизни не оставалось времени на лишние воспоминания. Слишком уж стремительной и богатой на события она была. Особенно когда принц Фелиппе узнал о сверхъестественной сущности и способностях Сэма. Вместе с этой информацией королевич получил знания и о природе такого дара. В общем, знал сразу два секрета Сэма, разоблачение которых стоило ему жизни. И никак иначе. Мало того, что любой намёк на колдовство в королевстве был строго запрещён, так ещё и сущность Сэма не могла проявляться иначе, чем после убийства. А это — преступление, сомнений которому не было. Наличие способностей было лучшим доказательством вины.

В общем, Сэм либо был бы убит, либо отовсюду гоним в попытках избежать правосудия. Но Фелиппе решил иначе. Он не счёл Сэма опасным ни для народа, ни для себя; а получить выгоду из сложившейся ситуации захотел. Они заключили сделку: выполнение десяти секретных поручений принца взамен на скрытие информации. Сэму такое было выгодно, тем более что он сумел заставить Фелиппе поклясться на крови, что тот выполнит обязательства. Королевич всё же немного побаивался его сущности, а потому пошёл навстречу, не желая провоцировать конфликт.

Такие ритуалы были редкостью и гарантией выполнения обещания. Они давались ночью на кладбище возле могилы любого из погибших родственников приносящего клятву. Тот должен был уронить каплю крови на памятник и произнести слова обещания. Считалось, что в случае невыполнения их покойник оживёт, а место его на кладбище займёт нарушивший слово. В это все верили: видели, как сбывалось.

Потому Сэм с воодушевлением выполнял все секретные поручения Фелиппе, зная, что покупал себе свободу. Задания были разной сложности и в основном связывались с употреблением силы. Лишних вопросов Сэм не задавал: ему не было дела до целей принца.