— Да никто ничего толком не знает. А кто что-то слышал или видел, тот молчит. Приказали, видимо. Только слухи… Но их, уж прости, пересказывать не хочу. Ясности не внесут, а вот сумятицы добавить могут. Знаю лишь, что Иван Васильевич уехал куда-то. Говорят, надолго.

— А Василиса? Ничего не говорила?

— У Боярышни сейчас только о тебе голова болит, — лукаво улыбнулся Егор.

— Понятно, что ничего не понятно, — улыбнувшись в ответ, произнес я. — Я тут одну версию событий уже услышал… Но хотелось бы и про настроения в роду узнать.

— Не знаю, боярич. Прости, — пожал плечами парень и с неприязнью покосился на спящего Вторака. А затем ещё и с явной укоризной в голосе добывал: — Не хочу попросту языком трепать. Не дело это.

— Ну да и ладно. Потом разберемся. Может Васька чего узнает. Нам теперь о другом надо думать.

— Это о чём же? — заинтересовался Егор.

— Как жить дальше, — улыбнулся я. — Иван Васильевич уехал. Боярин Михаил нас не жалует. Точнее — не жалует он в основном меня, но думаю, что и соратников моих не особо любит. Но главный вопрос, это даже не как жить, а на что. Мне и так-то содержание копеечное боярин Иван выделил, а теперь и его вряд ли увидим. Вот, кстати, Егор, а тебе-то кто жалование платит? И платят ли вообще?

— В этом месяце заплатили как всегда, да ещё и боевых добавили. Как положено. А выдают деньгу в казначействе рода. Там же и тебе, боярич, должны содержание выплачивать.

— Боевых? — заинтересовался я.

— Ага. У нас ведь как — в мирное время жалование одно. Если в поход пошёл, то доплачивают. А если в бою побывал, то боевых денег добавляют. Вот и мне выдали.

— Хм… А мне, получается, боевые не положены…

— Почему не положены? — искренне удивился воин. — Всем дают.

— Всем, да не всем. Иван Васильевич ничего не говорил.

— Ты уж прости, боярич, — хмыкнул Егор, — но не того полёта ты птица, чтобы глава средней ветви тебе лично деньги выдавал. Он скорее всего и думать о том не думал. У бояр голова о другом болит.

— И что же делать? — растерянно спросил я. Не то чтобы мне так уж были нужны эти боевые… Да что я несу — нужны, конечно! Ещё как нужны! Сейчас каждая копейка на счету, потому что неизвестно, получится ли в ближайшее время заработать. А на мне дом висит, который постоянного содержания требует. И на шее у Василисы сидеть не хотелось бы.

— Так в казначействе спросить надо, — без тени сомнений, заявил Зареченский. — Если деньги за бой начислили, то выдадут сразу. Если вдруг забыли, то начислят.

— Как всё просто получается, — скептически усмехнулся я. — Пошёл, спросил и всё выдали.

— Ну а что тут сложного? Просто и есть. Вот завтра выпишут тебя, боярич, да в казначейство и зайдём. А ещё лучше — заедем. Кондратия возьмем с пролёткой, для статуса твоего.

— Ну раз так, то попробуем, — согласился я, — попытка не пытка.

— Вот это верно, — заулыбался Егор, и поднялся со стула. — Тогда ты отдыхай, боярич, отсыпайся. А я пойду. А завтра утром с Кондратием за тобой заедем. Выздоравливай!

— Спасибо, Егор! До завтра!

— Бывай, боярич. Не болей! — махнул рукой воин и направился к выходу. Но прежде чем уйти, бросил ещё один неприязненный взгляд на спящего Вторушу. И чем ему, интересно, этот парень не угодил? Впрочем, подумаю об этом завтра. А сейчас и в самом деле не мешало бы поспать.

Но сразу же поспать не получилось. Молоденькая медсестра прикатила тележку с обедом. При этом она так задирала нос и старательно не смотрела в мою сторону, что я даже попытался вспомнить, не обидел ли её чем Маркус до меня. Но нет. Девушка была абсолютно незнакомой. Впрочем, все мысли о её странном поведении вылетели из головы, после того, как передо мной поставили тарелку с кашей, стакан чая и несколько бутербродов с маслом. Оказывается, я ужасно проголодался.

Пока я занялся уничтожением обеда, сестричка решила разбудить Вторушу. Но у неё ничего не получилось. Немного подумав и озадаченно почесав косынку, медсестра выбежала из палаты. Должно быть за помощью. Вернулась довольно быстро и одна. Похоже что Добромила велела оставить спящего паренька в покое и не кормить насильно.

Я же расправился со всей принесенной пищей, посетил санузел, прилег и сам не заметил, как провалился в сон.

Проснулся совсем ранним утром. Солнце только-только взошло и ласковыми лучиками заглядывало в окно. На улице громко пели какие-то птички, а в палате раздавался абсолютно здоровый храп Вторака.

Моё здоровье, кстати, тоже было намного лучше, чем вчера. Ничего не тянуло и не болело. Лишь слегка чесалось то место, куда вошёл меч Каганова.

Чёрт, похоже что с повышением ранга и моих магических способностей, регенерация стала работать намного лучше. Придётся симулировать. Но не особо активно. Чтобы выписать — выписали, но освобождение от гимназии дали. Мне нужны несколько свободных дней, чтобы собраться с мыслями и попробовать воплотить в жизнь несколько своих задумок. А учёба, что ни говори, отнимает слишком много времени. Да и постоянные разборки надоели. Ещё и Каганов этот вряд ли успокоится. Вот же приставучий степняк!