— Спе-ши-ться! — закричал Михалёв.

Я вначале удивился, что он слегка растягивает слова, но потом понял, что непроизвольно ускорился по максимуму для своего второго ранга. От того и команда десятника так странно прозвучала, да и движения охраны казались слишком плавными.

— Щи-ты! — озвучил очередную команду десятник. И, словно показывая пример, вскинул свой щит. В который сразу же воткнулись две стрелы.

— За экипаж! — крикнул я, и, не дожидаясь, когда до девчонок дойдет, схватил их обеих в охапку, выпрыгнул из нашего транспорта и упал на брусчатку.

Вовремя! По нашему транспорту застучали стрелы. Некоторые пролетали над самой головой и выбивали искры из брусчатки. Видимо, били навесом.

Неожиданно под моими руками, слева, где была Василиса, стало очень холодно. Сестра активировала «Кольчугу».

Подтолкнув за неё растерянную Ханну, я бросил:

— Прикрывай её! И не вставайте.

Васька недовольно нахмурилась, но всё же кивнула. Наверное, хотела ринуться в бой и побить всех врагов.

Убедившись, что девчонки в относительной безопасности, я схватился руками за край экипажа и осторожно выглянул.

Да уж! За какую-то секунду ситуация изменилась кардинально.

Врагов всё ещё не было видно.

Бойцы Михалёва успели выполнить его команды. И спешились, и щитами закрылись. Вот только теперь у каждого в щите торчало по несколько стрел. А лошади, с которых они только-только слезли, бились в агонии на земле. У них щитов не было.

Так же не было щитов у Эльзы и Егора. Но немка успела активировать «Кольчугу» и теперь напоминала маяк в тёмную ночь, освещая несколько метров пространства вокруг себя огненными всполохами.

Зареченский же прятался у девушки за спиной. Чуть присев, он переждал град из стрел и сейчас как раз собирался выпрямиться. Блин! А если ещё один залп будет?

К счастью, это заметил не только я.

Михалёв хоть и молод, но командир похоже довольно опытный. Или же учился хорошо. В общем он, успев осмотреться, резко скомандовал:

— Егор, Эльза — к бояричу! Беречь его! Остальные — стена! Приготовиться к нападению!

Егор выполнил команду беспрекословно. Секунда, два длинных шага, больше похожих на прыжки, и Зареченский, перемахнув экипаж, приземляется рядом со мной.

Отряд Михалёва тоже моментально среагировал на слова десятника. За всё ту же секунду они успели выстроиться перед нашим транспортом и закрыться щитами.

А вот Эльза…

Сначала я подумал, что она собирается ринуться в атаку.

Оставшись на месте и всё так же привлекая к себе внимание огненными всполохами своей брони, она начала создавать какую-то технику.

Две секунды, и в небо над сквером устремился большой огненный шар. Достигнув заданной точки он не взорвался, а словно вспыхнул и превратился в маленькое солнце. Да так и остался висеть, освещая сквер и давая нам возможность разглядеть нападавших.

А посмотреть там было на что!

Врагов было много. Навскидку — человек пятьдесят. Одеты в тёмные одежды. Лица испачканы то ли чёрной краской, то ли какой-то грязью. Но самое главное, что как раз в этот момент они одновременно, словно единый механизм, натянули свои небольшие луки.

— Дзинь! — слитный звук спущенных тетив, и полсотни стрел, навесом, устремляются в нашу сторону.

Я только-только хотел снова нырнуть за экипаж, но немка сделал свой ход чуть раньше.

Она вскинула левую руку, моментально создала ещё одну технику и все стрелы, как раз находившиеся в крайней верхней точке, осыпались пеплом.

Но Эльза на этом не остановилась.

Ещё один взмах рукой, на этот раз правой и в сторону нападавших, и у них у всех, одновременно, вспыхивают оставшиеся стрелы. А если учесть, что они в находятся в колчанах на поясе…

В общем, одномоментно тихая засада превратилась в толпу кричащих и матерящихся людей, которые резво срывали и срезали горящие колчаны со своих поясов.

Много времени это у них не заняло. Спустя несколько секунд колчаны догорали на земле, а враги быстрым шагом устремились вперёд, на ходу обнажая клинки.

А затем, внезапно, стало снова темно. Рукотворное солнце, созданное Эльзой погасло. А сама немка с тихим стоном опустилась на брусчатку. Уже без «Кольчуги».

Чёрт! Выложилась до истощения!

— Егор, за мной! — скомандовал я. — Надо её перенести.

Не дожидаясь ответа, я перемахнул через утыканный стрелами экипаж и только сейчас заметил лежащего на козлах Кондратия.

В него попали четыре стрелы. Две в правую ногу. Одна в правую же руку. А последняя в глаз.

Твою же мать!