К тому моменту солнце выглядывало из-за горизонта.

Кали почему-то почувствовала себя лучше, остановившись и посмотрев на реку — может, потому что это изначально было точкой её назначения, а может, просто потому что она размяла ноги и поработала мышцами, которые не привыкли к длинным периодам безделья после её жизни в Калифорнии.

Там они с Уйе постоянно были чем-то заняты — работой в саду, охотой, визитами в город или просто долгими прогулками в тихих лесах, которые кишели птицами и растительностью даже прямо возле их дома.

Прямо перед отъездом она вместе с Уйе чинила крышу, готовясь к зиме.

Подумав об этом теперь, Кали вздохнула.

Уйе наверняка уже доделал работу.

К тому моменту, когда она вернётся домой, он наверняка уже починит ставни и заменит старые наружные рамы в окнах.

Она долгое время стояла у реки, наслаждаясь тишиной раннего утра.

Она наблюдала, как солнце всё выше поднимается над горами за рекой Сайгон, и улыбнулась, наблюдая за рыбацкими лодками, которые появлялись на золотистой воде. Она задержалась на землистых берегах, пока река постепенно оживала, и обняла себя руками, дрожа под первыми горячими лучами солнца.

Кали провела примерно час, наблюдая за быстрым течением и лодками, а также военными кораблями с южной стороны города и местными пароходами, которые возили пассажиров с одного берега реки на другой.

Её взгляд проследил за проплывавшей мимо баржей, окружённой деревянными рыбацкими лодками, чьи цилиндрические формы напоминали миног, плывших за глубоководным тунцом. Зрелище было умиротворяющим и в то же время нет — жёсткий, зазубренный военный свет нависал над всем, пока рыбаки кричали друг другу, подшучивая и обмениваясь горячими напитками.

Наконец, позволив себе почувствовать свою безмолвную тень, Кали повернулась.

Её глаза бегло просканировали улицу. Встретившись с безмолвным силуэтом, наблюдавшим за ней, её взгляд резко остановился.

Дигойз Ревик стоял в каких-то шести метрах от неё под деревьями, не шевелясь.

Она гадала, как долго он там стоял.

Затем, окинув его взглядом, она задалась вопросом, как долго он следил за ней.

Судя по пыли на штанинах и обуви, а также по лёгким следам пота на воротнике рубашки, она предположила, что он следил за ней уже какое-то время. Подметив его неподвижность и тихий взгляд, она невольно почувствовала себя в поле зрения хищника.

Она заставила себя расслабиться, продолжая смотреть на него.

Дигойз, в свою очередь, не пытался скрыться из виду.

Он никак не скрывал от неё своё присутствие или свой свет.

Похоже, он не возражал, чтобы она знала об его слежке, и не закрывался от неё щитами, когда она осторожно просканировала его, чтобы узнать намерения.

Он также не подошёл ближе.

Заметив её взгляд, он отвёл глаза, но на этом всё.

Должно быть, он следовал за ней от самого её отеля.

Если так, то он уже знал, что она оставалась в Сайгоне — то есть, помимо подсознательного понимания в верхних частях его света, он имел ещё и конкретное физическое знание, что она здесь. И он явно продолжал так или иначе следить за ней, не только в Барьере. Значит, он наверняка имел конкретное представление о действиях Кали после их последней встречи.

В зависимости от того, когда он впервые разыскал её после взрыва бомбы, он мог всё это время шпионить за ней и ждать, когда она покинет «Каравеллу».

Или так, или ему просто нравилось прогуливаться рано по утрам, до дневной жары, и он по чистой случайности увидел её.

В последнее Кали совершенно не верилось.

Она несколько раз обернулась, глядя на место, где он стоял у скопления деревьев поближе к улице и почти нагло наблюдал за ней.

Она также чувствовала в нём застенчивость.

Большая часть парка у реки была отдана под засев и разрушение после начала войны, и теперь много деревьев и травы исчезло, сменившись пылью, как и в остальной части города. И всё же на участках возле крупных отелей, включая «Маджестик» и «Риверсайд», сохранились деревья, цветочные клумбы и небольшие газоны, скамейки и фонари. Кали даже видела на реке прогулочные паромы — видимо, чтобы наблюдать за войной с коктейлем в руке или просто краем глаза увидеть смерть, но не оказываться в зоне боевых действий, где тебя может подстрелить местный вьетконговец.

Кали вновь покосилась на Дигойза.

Теперь он закурил — вероятно, hiri, поскольку эти сигареты предпочитало большинство видящих.

И снова он не пытался скрыть от неё этот факт или как-то спрятаться.

Он также не пытался приблизиться к ней. Он просто смотрел, как она стоит у реки, и его лицо было таким же пустым, как и в тот день, до того, как Кали узнала, что он в курсе её слежки.

Отсутствие выражения на его лице уже не обманывало её, как и безразличие, которое он пытался изобразить.