— Если ты сейчас же не отпустишь, ногти переместятся на твоё лицо. — Внутри всё дрожит вместе с голосом.

— Я ведь думал, ты забыла меня, Наташа. Не забыла?

Так хочется верить, что он лишь внешне сдержан, а внутри у него всё клокочет. Как и у меня.

— Можешь быть уверен: никогда не забуду боль, которую ты мне причинил!

Динар смотрит на меня цепким взглядом. Отпускает локоть и сбрасывает мою руку. Поднимает ладонь, демонстрируя на ней две красные дорожки, а затем проводит пальцами по моему плечу, пачкая своей кровью. Я делаю глубокий вдох, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не вцепиться ему в лицо.

— Я нашёл Макса. Человек, с которым он должен был встретиться, его сдал, — говорит он на полтона ниже, и я вздрагиваю.

Резко становится не по себе, начинает слегка трясти, и в глазах появляются слёзы.

— Макс жив, Наташа, — тут же добавляет Асадов, заметив мою реакцию. — Малость потрепали, но будет ему уроком, что не стоит высовываться и рисковать. Завтра утром у него самолёт в Мюнхен. Если успеет порешать кое-какие вопросы, то вы, возможно, увидитесь.

Я сглатываю огромный ком в горле и закусываю нижнюю губу. Нужно поблагодарить Динара, но не могу произнести ни звука — в грудь будто всадили кол, а в рот насыпали иголок. В голове тревожно стучит лишь одна единственная мысль: скажи спасибо и уходи. Однако сдвинуться с места я тоже не могу.

Динар пристально всматривается мне в лицо, и вдруг его маска холодности слетает, в глазах появляется боль. Он протягивает руку и нежно гладит меня по щеке.

— Улетай, Наташа. Блядь, прошу тебя, улетай, пока не поздно. Моей выдержки не хватает. Я обещал себе не лезть в твою жизнь, но смотреть, как возле тебя крутятся мужики и пожирают глазами... Это выше моих сил. Это провоцирует на ответные действия. А я не всегда бываю сдержан.

— Хочешь меня доломать, Асадов? — сдавленным голосом спрашиваю я. — Но почему бы тебе не отказаться от контракта и самому не улететь? Я не могу лишиться заработка. С какой стати я должна отказываться от своей работы? Пока ты был в браке и строил империю, я начинала всё с нуля в другом городе. С разбитым сердцем. Одна. Думаешь, это было просто? Почему я должна бежать от тебя? Моей выдержки хватит сказать тебе «нет». Поэтому я прилетела.

Динар снова касается меня. Соединяет наши лбы и прижимается всем телом. Кладёт руки на талию. Наши губы в миллиметре от того, чтобы слиться в поцелуе, но он просто смотрит на меня. Пытаюсь его оттолкнуть, но тщетно. Он крепко держит, и я впиваюсь в его руку ногтями с новой силой и скребу по ней. Умышленно причиняю ему боль. Вот только она ничто в сравнении с той, которую я пережила.

— Ты же сейчас до кости достанешь, — хрипло произносит он.

— Ты разбил мне сердце, Динар. Эта дрожащая оболочка уже не та Наташа, которая когда-то любила тебя. Я бы не позвонила и никак не дала о себе знать, но Макс... — Мне трудно говорить, и требуется время, чтобы продолжить: — Твоё желание сблизиться причиняет боль. Если ты хоть что-то чувствуешь ко мне, то больше никогда не появишься в моей жизни.

Его дыхание щекочет кожу, а глаза выворачивают душу наизнанку.

— Всё ноет внутри, когда смотрю на тебя и твои попытки держаться при мне равнодушно и отстранённо. Стоит подойти, как ты превращаешься в оголённый нерв. Ты действительно стала ещё красивее, Наташа. Настоящее искушение. Всем, кто смотрит на тебя голодными глазами, свернул бы шею. Но потерял это право. И изменить ничего нельзя.

Запах Динара, его руки на моей талии и чёрные глаза, испепеляющие своим огнём, бросают в омут прошлого. Это больно и приятно одновременно. Во мне борются две сущности. И побеждает та, которая плакала по ночам до сорванного голоса от тоски по мужчине, вычеркнувшему меня из своей жизни. Второй раз я уже не выберусь на поверхность. Не настолько сильная и не такая безрассудная.

Динар отпускает меня, а в голове мелькает мысль, что это наша последняя встреча и я больше не увижу его. Пусть будет так. У меня теперь есть Тим. Я выстою.

Подхожу к Виктору Валентиновичу и отпрашиваюсь под предлогом того, что неважно себя чувствую. Не хочу больше оставаться в ресторане. Вызываю такси и иду вниз, когда меня вдруг окликает Виолетта.

— Ну ты и лицемерка, Наташа! — разочарованно летит мне в спину. — Я видела вас с ним.

Виолетта достаёт телефон и тычет мне в лицо экраном. Да ладно? Сняла видео, как Асадов зажимает меня в углу?

— Я Илье отправила. Пусть знает, чем ты в командировках занимаешься.

Наташа

— На двух стульях захотела усидеть, Наташа? А не получится! Теперь Илья узнает, какая у него честная и верная невеста, а то пылинки с тебя сдувает, чуть ли не боготворит… Вот только до того, как ты его пальцем поманила, он за мной ухаживал, ясно? Вечно ты лезешь, куда тебя не просят!

Я не знала, что Илья встречался с Виолеттой. Да и откуда? Сплетен не собираю, за чужими жизнями не слежу. Погрузилась в ребёнка и работу, а с кем проводит время Илья, никогда не интересовалась. Эта новость мне неприятна, но теперь я хотя бы понимаю причину озлобленности Виолетты.

— Зависть и глупость не красят тебя ни как женщину, ни как человека.

Не хочу, чтобы Илья увидел это видео, потому что оно причинит ему боль. Возможно, он ещё не вернулся в отель? В горах часто бывает плохая связь... Понимаю, что это всего лишь отсрочка времени и разговора нам не избежать — он предстоит серьёзный и неприятный. Жаль, что на видео не слышно, как я попросила Асадова оставить меня в покое.

— Какая же ты циничная дрянь, Наташа! Ты бы трахнулась с Асадовым, да? А может, так и будет? Он придёт к тебе вечером, и вы проведёте с ним жаркую ночь? А потом ты как ни в чём не бывало к жениху вернёшься? Вот только сомневаюсь, что Асадову нужен будет твой довесок. Это не Илья, который бежит, стоит тебе поманить его пальцем.